Форум Властелин Колец Онлайн™  

Вернуться   Форум Властелин Колец Онлайн™ > Вне игры > Творчество


Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #1  
Старый 29.07.2013, 13:46
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

В свое время выкладывал эти рассказы на сайте "Звеньев Ангайнор", но там давно их потерли. Теперь, когда ждут оформления новые байки, решил выложить тут старые и постепенно выкладывать новые, коли кому-нибудь эта писанина будет интересна.
Истории выстроены в хронологической последовательности.

Байка 1 Шкурный вопрос

«Дарфур, к Вашим услугам» буркнул гном, уткнувшийся в колоссальнейшую кружку эля. «Это Вы ищите Специалиста по шкурам?» небрежно обронил я, скромно присаживаясь на край замызганной отходами веселья трактирной лавки. Финансы откровенно уходили в минус, спрос на продукты леса падал, а трактирщики наоборот, буквально драли три шкуры – раньше хороший ужин и ночлег стоили одну волчью шкуру, а теперь аж три. В таких условиях любой потенциальный заказчик был на вес золота.
«Да, мне нужна шкура» проворчал гном в кружку. «РРРАА» гулко отдалось эхо, заставив меня вздрогнуть в нехорошем предчувствии. «Без проблем» потянулся я было за своим мешком, но гном брезгливо махнул рукой «Мне не нужны обычные, мне нужна Шкура!» «Волчья, оленья, беличья?» тоскливо вопросил я уже понимая что заказчик попался привередливый, что в общем то характерно для требовательных гномов. Впрочем, и платят они обычно более чем щедро, так что можно было и потерпеть.
«Варга!» гордо провозгласил гном и для пущего эффекта пристукнул кружкой о стол, чуть было не сломав последний «да не простого, а гундабадского северного, того у которого шкура толста как мамонтовая, и переливается при свете фонарей, и после выделки нежна как пух и….» Гном на полуслове оборвал речь и начал спасать пересохшее горло.
«Да ты видать романтик, бородатый» поразился я, уж ни как не ожидая столь почти поэтической речи от гнома. Впрочем говорить надо всеж не поэтизмами, а деловым языком «Гундабад далековат, милейший» приступил я к накручиванию цены за услуги, «да и вообще зачем шкура именно гундабадского варга мастеру горна, который постоянно у огня?».
«Знал бы холод камня» уныло протянул гном, не забывая потягивать эль «как вытягивает он тепло зимними ночами, сковывая тело и остужая души. Да и горные перевалы не похожи на летние лужайки. Потому нужен мне плащ из гундабадского варга. Зверюга по слухам большая, одной шкуры для плаща хватит».
«Ляпотень» подумал я, уже продумывая как бы похитрей перекрасить шкурку обычного варга, которых нонеча в лесах что мышей.
Гном как будто прочитал мои мысли, нахмурился и рыкнул «и не вздумай хитрить, охотник! Глоин прислал с Мглистых нашему владыке такую шкуру и я щупал ее своими руками и преотлично запомнил ворс и цвет. Меня не проведешь!» он продемонстрировал кулачище таких размеров и твердости, что уважаемый гном наверно мог вполне обходиться и без молота. Я вздрогнул, только теперь осознав, почему у пары моих конкурентов, случайно встреченных накануне, были такие побитые физиономии. Небось они таки пытались проверить перекрас шкур в действии. Чтож, легкий путь к гномьим денежкам отпадал.
«Кстати об оплате, любезнейший» перешел я к заветному и в ожидании уставился на гнома. Тот хмыкнул и полез за пазуху.
Ой оооой. Такое бывает наверно ток раз жизни. Я едва не сполз под лавку, узрев горку камней, что гном небрежно высыпал на грязную столешницу. Вот это дааааа! Ради таких камней я готов был даже в одну морду сходить в Карн Дум, освободить Морию или стать трезвенником. Хотя нет, для последнего пункта камней всеж было маловато.
Ох ты ахты! Столь выгодному заказчику полагалось улыбаться и льстить в лицо, но демонстрировать остатки зубов, уцелевших после последней драки в Форносте, не хотелось, а льстить столь опытному седобородому воротиле кузни и прилавка без должной многолетней сноровки было откровенно гиблым делом. Оставалось напустить на себя вид немногословного сурового таежника и кивком выразить всяческое одобрение увиденного.
Гном хмыкнул, вероятно довольный заранее просчитанным эффектом от демонстрации своих богатств. После чего сгреб камни обратно в мешок. Проводив их печальным взором я осознал что пропал - чтобы не задал коварный бородатый делец - разобьюсь в лепешку да сделаю. Будет привередливому гундабадская шкура.
Несколькими днями спустя я уже не был в этом уверен. В стылых пустошах севера древнее зло ощущалось всем нутром, орки ходили табунами, распугав все что только можно. После них в этих землях осталось только то, что распугивало самих орков. Жрать было нечего, развести костер означало быть на нем же и приготовленным, так что оставалось стучать зубами от холода в спальном мешке и жевать вяленое мясо, выглядевшее, пахнущее и бывшее на вкус как старая сапожная подметка.
Однакож стоило закрыть глаза, как виделся блеск камушков, которые позволили бы мне прикупить домик Бри и быть не бездомным лесным бродягой, а вполне респектабельным гражданином, возможно даже платящим налоги. Ради такого, конечно, стоило страдать, и я неудержимо продвигался к северу, высматривая следы.
И вот настал счастливый миг, когда очи мои узрели легендарного гундабадского варга, после чего мозг мой впал в ступор, а уста изрыгнули словесы, никак не подобающие эпическому героизму.
Легенды врали! Эта зверюга была больше описываемого раза в три, напоминая небольшого мамонта. Хотя шкурка да – была красивая, с темно-серым переливом на коричневом ворсе и чепраком вдоль хребта. Громаднейший хвостище лениво повиливал, пока зверюга что-то заинтересовано вынюхивала в снегу, являясь наглядным воплощением свирепейшего хищника на земле. Кархарот, не иначе! Диссонансом в этом образе смотрелся только белый чулок на передней лапе.
Я был настолько зол и устал, настолько хотел выпить и нормально поесть, что даже боялся недолго. Мой мешок изрыгнул на землю ворох силков и несколько самых свирепых медвежьих капканов. Пора было готовить поле боя, ведь такие как я никогда не дерутся в лоб лоб, предпочитая засады и навязывая врагу свой вариант драки. В лоб лоб пусть дерутся благородные рыцари или гордые эльфы, я ж не гордый, я ж сразу убегу если что пойдет не так.
Последняя мысль утешала меня, когда капканы были расставлены, а веревки силков улеглись, надежно укрытые снегом. Пора было начинать охоту.
Три часа спустя все было так плохо, что аж скрипеть зубами не хотелось. Да и сил на это не было. Бой начался удачным попаданием моей стрелы в нос варга. Запах своей крови настолько взъярил зверя, что тот ломанулся напрямик, как я и надеялся, не разбирая дороги и не принюхиваясь к моим гостинцам. И тут план рухнул. Варг несся столь крупными прыжками, что первая линия капканов была просто перепрыгнута. Сработавшие силки были разорваны в мгновение ока, а ухвативший заднюю лапу варга капкан лишь ненамного умерил скорость этой несущейся смерти.
Выстрел в упор, нацеленный в грудь варга, даже не смог пробить его шерсти на груди, надежно защищенной замерзшей на морозе слюной, капавшей из огромной распахнутой пасти. Пришлось отступить со всей доступной скоростью в ближайший лес и со всех ног рвануть куда подальше по замерзшему ручью, даже не оглядываясь по сторонам. Варг вломился за мной в лес, но там зацепился капканом на ноге за дерево и остановился, смешно дергая лапой, пытаясь сбросить мой гостинец. Далее меня преследовал только его вой, полный ярости и разочарования.
Вечером я спокойно обдумывал свое положение. Завалить такую зверюгу, потеряв все капаны и силки, было нереально, да и мой лук был откровенно слабоват, чтобы попортить заказанную шкуру. Тут нужна была машинка типа крепостных арбалетов гномов, что видывал я в чертогах торина, но подманить под их огонь варга было далековато и нереально. Чтож, откровенно говоря, это было не первое проваленное мной задание, так что утром я потянулся к югу, к обжитым и теплым местам. Наивно надеясь, что ужас закончился. Надо было постучать по дереву.
Уже днем нутро доложило, что меня преследуют. Не знаю, как это объяснить, но одинокая жизнь в лесу значительно обостряет интуицию. Звери вообще весьма чутки и порой догадываются, когда ты встаешь на их след. Теперь пришла моя очередь чуять, что на мой след встали. Ощущение было неприятным. Плохо всеж быть жертвой, а не охотником. С другой стороны, кто помешает мне приготовить пару сюрпризов для преследователей?
Для начала пришлось запетлять следы и немного вернуться назад на заранее намеченный пригорочек, дабы поглядеть на моих поклонников, возжаждавших познакомиться поближе.
Ха! План прекрасно удался! Я радостно хмыкнул, когда понял что преследователь один. И тут же охнул, увидав белый чулок на передней лапе. Это был тот самый варг! Злопамятная скотина шла по моим следам второй день.
Дальнейший мой путь к югу больше напоминал скаковой марафон. Пришлось бросить все лишнее, потом все нужное. Зато вышел я на северные границы людских земель живым и даже не шибко подмороженным. Тут уж можно было приостановиться и хотя бы поесть.
Оленинка весело шкворчала на огне, заставляя желудок радостно плясать в предвкушении пиршества. Я заоблизался, переворачивая мясо, чтобы не перегорело и не вытопило весь жирок. Всю радость внезапно сломало четкое ощущение, что у костра я теперь не один. И действительно -на другой стороне костра обнаружился варг с белым чулком на лапе. Он тоже облизывался, поглядывая правда не на оленину, а на меня.
Как я очутился на верхушке дуба – не помню. Наверно скорость перемещения была такова, что варг даже потерял меня из виду. Он недоуменно замотал башкой, мигом учуял мое новое местопребывание и воссел под дубом, тоскливо взирая на мои голые грязные пятки (сапоги видимо спали с моих отощавших ног в процессе перемещения). Столь же тоскливо я смотрел на варга левым глазом, правым понуро наблюдая, как превращается в уголь мой несостоявшийся праздничный ужин.
На полянке воцарилось молчание, прерывание лишь треском углезирующейся оленятины. Я наверху усиленно молился всем Валар, варг внизу прикрыл глаза и кажется задремал, наверно тоже помолившись Морготу.
«Обломайся, гадина!» радостно подумал я, внезапно заслышав негромкую людскую речь. Люди в этих краях могли быть только союзниками, и главное – хорошо вооруженными союзниками.
Двое, выступившие из леса и начавшие озирать место происшествия, были посланы мне самим Илуватором. И по одежде и по оружию сразу было видно – народ из следопытов, дунадан, для которых война с прислужниками зла дело потомственное и привычное.
«Парни!» заорал я из последних сил и разве что не запрыгал на ветке «Тут варг! Валите гада!»
Варг, разбуженный этим воплем, поднялся и нехорошо посмотрел на следопытов. Следопыты не менее недобро взглянули на него и потянули из заспинных ножен полуторные мечи серой древней стали.
Я радостно показал зверюге кулак и запустил в нее желудь, горя желанием тоже поучаствовать в битве.
Через десять минут на дереве сидело уже трое самозваных пташек, печально взирая как под дубом разошедшийся варг догрызал трофейное имущество. Эта скотина слопала даже обмотки рукоятей мечей и пробовала полакомиться клинками, но выплюнула, видимо порезав язык.
Впрочем, втроем на дереве сидеть было интересней. У одного из следопытов нашлись галеты, у второго баклажка винца, показавшегося мне после месяца воздержания питием из Валинора, а у меня были картишки. Впрочем уже после первых партий, продув половину аванса, полученного от гнома, я вспомнил что дунадане славятся своим предвидением и даже пожалел что варг не слопал этих продувных бестий.
Спасение пришло к нам под утро в двадцати лицах основного дунаданского отряда, пришедшего посмотреть, куда девались два разведчика. Застигнутый врасплох разоспавшийся варг был подпален стрелами с огнем и в панике убежал, провожаемый моей изысканной бранью и пожеланием зверюге стать колбасой непременно в ближайшем будущем.
Спуск с дуба был омрачен фактом потери сапог, которых варг видимо утащил собой при бегстве. То ли он был фетишистом и хотел от меня вещицы на память, то ли запасся едой на дорогу до родного севера. Преследовать зверюгу глава следопытов решительно отказался, сославшись на данные руководством приказы, зато дал немного еды и отправил с посыльными в Ост Фород.
Ост Фород унылый городишко самых прескверных личностей средиземья и делать там почти честному охотнику нечего. Да и гном обещал ждать меня в Гондамоне с шкурой или без. Всяко стоило отчитаться в своей неудаче да и забрать кое-какое свое барахло.
Дорога из Ост Форода на юг показалась мне странно тихой. Обычно на ней тусуются лихие ребята, которых мне то впрочем боятся нечего – ибо и имущества у меня как такового практически не было. Но тут за целый день ни одной разбойничьей души, что прям как в сказке. Дивясь сему факту, я доехал до моста королей и тут обрел ответ на эту загадку. Прям у входа на мост знакомый варг догрызал останки каких то незадачливых бандитов. Готов поклясться, что эта скотина ухмыльнулась при виде меня, замершего с отпавшей челюстью при таком ужасном зрелище.
С диким воплем я скакнул в реку и два дня сидел в камышах, слушая как выводит мрачную песнь злопамятная животина на берегу. Вечером третьего дня удалось рвануть тайной тропой в горы, попетлять по древним руинам и выйти на Овсяное подворье, где быстро украсть лошадь и ускакать подальше от неотвратимого рока.
«Хе» презрительно процедил гном, узрев на пороге мою истощенную фигуру «Ну где шкура?». «А где плата?» стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, сказал я. Гном достал мешок и перекинул его мне. Радостно улыбаясь, я встал и попросил гнома последовать за мной.
Дарфур ворчал всю дорогу на крепостную стену, не понимая, какого горного демона я тащу его туда. «Ну, где же шкура?» он посмотрел по сторонам и нахмурился не увидев ни мешка ни сундука рядом. «Там» я махнул рукой за стену и засвистел как можно громче.
Как и ожидалось, из кустов у рва немедленно высунулась огромная башка и с ушками торчком и вскоре гном мог лицезреть целиком свою заказанную шкуру.
«Можете убедиться многоуважаемый» как ни в чем не бывало сказал я « это шкура именно того самого гундабадского варга. Все как Вы заказывали!» Гном и варг обменялись долгими недружелюбными взглядами. «Но… он же живой!» воскликнул гном. Варг завилял хвостом, радостно подтверждая сей факт.
«А разве мы договаривались, что шкура была выделанной?» удивился я «в нашем договоре сказано – принести шкуру. Ну вот вам шкура – забирайте. Все честно. А я пока пойду и закажу комнату в здешнем трактире и буду постепенно искать себе домишко в крепости и новую работу. А то что-то леса мне надоели». Я на прощание взглянул на варга и показал ему язык.

Байка 2 Сапоги

Я сидел в уголке в «Гарцующем пони» и печалился, несмотря на хорошую еду, выпивку и веселье вокруг. Мысли мои были тяжелы и грустны. Блин, ну какая досада, протащится сотни миль ради выгодного предприятия, и обломаться на такой мелочи, а? Пытаясь отвлечься от дум, я стал прислушиваться к выступлению главной достопримечательности «Пони» – менестрельного объединения хоббитов и людей «Брийские вопители». Парни делали упор не на качестве, а на громкости звука, да еще и пригласили в свой состав гастролирующую звезду - гнома с горловым пением, потому выдавали такое, что непривычных посетителей убивало прямо на пороге заведения. Невзыскательным местным, впрочем, нравилось, и они весело отплясывали на столах под главные хиты сезона, посвященные новомодной в Бри теме – Великому Могильнику. Гроза смертельной угрозы с Севера доносила свои раскаты и до тихого Бри, в Хауд Ярхите выло по ночам так, что кошмары снились всему городу, но местные вместо того, чтобы собирать ополчение и нанимать вояк, предпочитали делать вид, что Могильники просто достопримечательность для туристов и вообще повод для кабацких песен, а вовсе не для тревог. «Когда-нибудь они допоются» с мрачным удовлетворением подумал я «если слухи в Эстельдине правдивы, следопыты скоро бросят все свои силы в поход на восток на помощь Гондору против Мордора. Тогда тут будет веселуха!». Впрочем, это не мои заботы – своих хватает, попробую ка за шумом разобрать, о чем собственно новая песенка.
Слова с трудом, но разобрались:
Пьяный дровосек тащился по лесу
Встали у него вдруг дыбом волосы
Увидел он мертвеца в траве некошенной
В новых сапогах почти неношеных…

Как я понял, некий дровосек стащил у тамошнего умертвия сапоги, ночью естественно мертвое тело приперлось требовать свое, дровосек, будучи жадным, попытался прибить гостя топором, но так как топор был с обычным уроном, то грабитель помер в жутких муках. Кароче, надо было иметь оружие нуменорского урона, али огнем или светом и все будет зашибись – заходите в лавку Тода на рыночной площади не будьте дураками.
Я задумался, прикидывая, сколько Тод заплатил за столь грубую рекламу своей продукции, и насколько выгоден менестрелинг. Скачешь по лесам, от варгов и медведей бегаешь, потом торгуешься, срывая голос, чтоб хоть выручка была нормальной, а тут поорал на сцене песенку и в карман мой годовой заработок положил. Ляпотень! И что я не пошел в менестрели? Впрочем, на уши мне в детстве наступил медведь, так что менестрелем мне быть, конечно же, не светило. Чтож, медведям я знатно отомстил за такой их проступок. Счет по ушам был далеко в мою пользу.
Но покамест это чтот не утешило, а песняры, сами того не зная, посыпали крупной солью мои раны. Сапоги!!! Блин, как я хотел новые сапоги!!! Как мне были нужны новые хорошие сапоги!!! Все проблемы были из-за чортовых сапог!!!
Впрочем, по порядку. Последние полгода пришлось провести в Эрегионе, где концентрация ангмарцев, дунландцев, полуорков и прочей нечисти на квадратную милю просто зашкаливала. Немногочисленные эрегионские эльфы были самым уважаемым мной племенем остроухих, ибо в отличие от прочих не маялись дурью в надежно защищенных обителях и не ломанулись на запад, как запахло жаренным, а забыв про книги и музыку, взялись за луки и мечи, дабы пустить незваных гостей на перегной. Черноземный слой Эрегиона изрядно увеличился их (а немного и моими) стараниями, но Саруман и Железная корона гнали на убой все новые и новые отряды, не считаясь с потерями. Веселуха была еще та – засады на ангмарцев, рейды по устрашению дунландцев, жуткие побоища с орками, вражеские засады и ловушки и все прочие прелести партизанской войны на истощение. Когда нам удалось раздобыть орочьи приказы с указанием ставки их главного в Эрегионе, я решился на дерзкий шаг. Проплыл ночью по речке и два дня сидел у берега, среди гниющего мусора, накиданного с лагеря орками. На мое счастье, орки крайне нечистоплотны и в эти дни не один из них не приперся мыться или стираться в реке, иначе мне была б верная хана. Я уж стал было отчаиваться, изнемогая от страха и голода, как верховный урук-хай таки выполз на стену лагеря, что-то высмотреть вдали, и получил стрелу в горло прежде, чем насладился пейзажем. Стрела была продуманно не эльфийской али моей, а трофейной – дунландской, потому кипеж в лагере орков вспыхнул немалый. Разборки друг с другом так увлекли врагов, что я смог незамеченным отползти от вражеского лагеря и доковылять из последних сил до Эхад Дунанна.
Нервное и физическое напряжение этого славного деяния свалило меня с копыт надолго и очухавшись через недельку я осознал, что срочно нуждаюсь в более спокойных краях, дабы перевести дух и собраться с силами. Тем более, что по данным разведки, орки и предположить не смогли что стреляли с реки и свалили все на дунландев, квартировавшихся в том же лагере. Так что обеим сторонам ноне было не до эльфов и в бесконечной войне можно было сделать передышку.
Вопрос куда двинуться был решен известием из Эред Луина. В Дуиллонде должен был состояться очередной весенний фестиваль и тамошние эльфы приглашали эрегионских поучаствовать, видимо забыв, что те немножко заняты иными забавами. Посмеявшись вместе с хозяевами над звезданутыми родичами не от мира сего, я вдруг обратил внимание на одну деталь. Просвещая своих восточных собратьев относительно деталей будущего фестиваля, эредлуинские эльфы много словес посвятили главной модной новинке сезона – плащам из рысьих шкур. Такие плащи стоили бешенных денег и спрос на шкуры рысей взлетел там до небес. Ох ты, а у меня то как раз накопился целый воз шкур эрегионских падубовых рысей! Так что если б я успел в Дуиллонд до фестиваля, то выручка была б просто фантастической.
Недолго думая я распрощался с эрегионскими соратниками, пообещав вскоре вернуться, запряг верного Боярышника в тележку, нагрузил на нее свои шкуры и рванул по тракту на запад.
Я то думал, что главные опасности ждут меня в пустоши и потому был счастлив, добравшись до «Забытого приюта», западнее которого были практически мирные земли.
И тут беда нагрянула с совершенно с неожиданной стороны. Мой непритязательный народ, ничуть не выделяющийся на фоне одежд других в Эрегионе и пустоши, в Бри был абсолютно неприемлем. Меня не хотели пускать в город как подозрительную личность с заведомо ворованным товаром, и лишь поручительство Лавра, не пожелавшего терять постоянного клиента, позволило мне таки попасть в этот высокомерный городишко. Сей факт впервые заставил меня призадуматься, что к эльфам Дуиллонда надо будет все-таки заявиться в приличном одеянии. Костюм и плащ были куплены быстро и без проблем. Но сапоги, блин, вот здесь вышел полный облом.

Старые, добротные и красивые, стачанные в Имладрисе за хорошие деньги, были скушаны гундабадским варгом. Чуни из медвежьей шкуры, что сделал я самолично, были, конечно, прочны и вполне защищали ноги от всех напастей дорог, но вот беда – выглядели они, скажем прямо – крайне неказисто.
Нужны были хорошие нарядные сапоги, и Бри был последним шансом на их покупку. В Шире естественно сапоги было не купить, ибо сапожников там в силу понятных причин не было. Вообще выражение «ширский сапожник» приклеивалось к человеку, занятому никому не нужным и бездоходным делом. Быстро заскочить к гномам в Гондамон и прикупить обнову на ноги я не рисковал. В мой последний визит туда Мати публично пообещал неприятности тем прохвостам, что дурят честных гномов. Конечно я не прохвост, но почему то после той неприятной истории с шкурой северного варга, гномы на меня смотрят искоса. Возвращаться на восток или топать на север – не было времени. Пока я вернусь с обновой, дуиллондский фестиваль давно закончится.
Я в панике бегал кругами по Бри – нигде не было нормальных сапог! Были, конечно, сапожники, но их продукция вызывала четкое ощущение, что ориентировались мастера на вкусы прислужников зла - настолько убогими и устрашающими выглядели плоды их творчества. В Эред Луине эльфы наверно сразу бы спросили - с какого мертвого орка я стащил ЭТО и зачем так мучаю свои лапы, сиречь нижние конечности? Ну, или бы сразу на границе подстрелили, чтоб не мучился.
После многих бесплодных разговоров, наконец мне дали адрес старого сапожника, давно вышедшего на покой, но раньше шившего вполне себе приличные сапоги. Это был мой последний шанс. Сейчас или никогда! Я допил эль и двинулся из таверны, решительно расталкивая танцующих.
Старый плут был владельцем неплохого таки особнячка в центре города и потому мои скромные на данный момент финансовые возможности не позволяли заинтересовать его на скорую и качественную работу. Он даж не взглянул на протянутые монеты, брезгливо тряхнув головой. С последней надеждой я поинтересовался не смог бы я быть полезен старикану в каком-нибудь предприятии. От отчаяния я был готов даже на заказное убийство или отправиться в могильники за древностями, но на мое счастье портной вдруг встрепенулся и заявил, что да – могу быть полезным. И гутарит – мол мучают его колики, а лекарство от них есть верное – вода из источника Златеники в Вековечном лесу. И если уж я притащу ему бурдюк этой лечебной водицы, так и быть – стачает он мне сапоги. Хлопнули по рукам, и старикан отправился варганить сапоги, а я – готовится в вылазке.
Вековечный лес вызывал двойственные отклики в душах охотников. С одной стороны, они ругали его почем зря, поминая недобрым словом ходячие деревья, злобных медведей и тенета пауков, которые были смертельной ловушкой для неосторожных. В Вековечном не было постоянных тропинок, кроме Пожарной прогалины, а потому блуждать по нему можно было долго. Можно было и не выйти вообще. С другой стороны, тот, кто хоть раз обмирал от чуда, найдя в чаще леса один из легендарных цветков давно прошедших эпох, или тот, кто замерев в почтении на берегу видел, как танцует Златеника в сумраке леса на зеркале своего источника, вся в облаке своих золотистых волос и кружевах смеха, - того неудержимо тянуло в лес снова и снова. И порой непредсказуемая тропинка заводила его к порогу дома на пригорке у реки, а это значило ,что сам Бомбадил непрочь поболтать и послушать новости, в ответ делясь историями незапамятной давности.
Потому шагал я в Вековечный довольно веселый. Денек был пригожим, и на удивление первая же тропинка повела меня в нужном направлении, так что уже в полдень я набрел на источник Златеники, вдоволь напился сам и наполнил бурдюк этой непередаваемо сладкой свежей водой. Хозяйки не было, и я поблагодарил источник, привязав заведомо приготовленные яркие ленточки с блестками на молодую иву у воды. Теперь можно было с чистой совестью возвращаться в Бри.
Лесной коридор выходил к Ширу и край леса был уже близок, как неясный топот заставил меня немного насторожиться. Глухой звук напоминал стук копыт неподкованной лошади, но всаднику в Вековечном лесу делать нечего. Осталось предположить, что тут мечется заблудший пони. Беднягу надо было вывести на дорогу и я только остановился, готовясь повернуть на звук как топот стал намного громче и ближе. Кто б там не скакал – он явно целенаправленно двигался ко мне. Припомнив последние известия о черных всадниках, я похолодел и приготовил лук.
Реальность была ужасней предположений. Из-за поворота вывалился громаднейший волк, запыхавшийся и с языком на бок. Мне было довольно только одного взгляда на чулок его передней лапы, чтобы завопить от ужаса и вспорхнуть белкой на ближайшее дерево.
Гундабадская скотина меня таки помнила и настигла в самом неожиданном месте. Что за напасть, подумал я, наблюдая сверху за варгом, который сел под деревом. Я то наделся, что он либо сгинул от оружия гномов, либо вернулся на свой север, а он на тебе – тут как тут. И явно помнит меня, нехорошая злопамятная зверюга!
Я даж успел удивиться, почему варг при виде меня на дереве не выглядит разочарованным, а смотрит с каким-то непонятным интересом и неким злорадством. Ответ был получен немедленно – ветка подо мной затряслась, а дерево издало жуткий стон, выворачивая корни из земли. В панике я, оказывается, заскочил на спящего гворна, и теперь злое дерево видимо проснулось в крайне скверном настроении. Испугаться даже времени не было, ибо размах ветки оправил мое бренное тело в полет по весьма замысловатой траектории. Из последних сил я прижал к себе бурдюк с водой, хотя казалось бы зачем? Если я не расшибусь при падении о камень или пень, то меня все равно доест варг. Но мыслить рационально в полете невозможно. Приземление было жестковатым, и я потерял сознание, успев даже подумать что это и к лучшему.
Очнуться я не планировал и дико удивился тому факту, что еще жив. Глаз открывать и не хотелось, ибо уже по запаху было очевидно, что варг тут как тут, топчется над своим будущим обедом. Мое лицо обдало смрадным дыханием. «Счас откусит башку» меланхолично промелькнуло в этой самой голове, но тут варг удивил, начав вылизывать лицо. Я осторожно приоткрыл один глаз. Варг дико обрадовался моему возврату в сознание и запрыгал от восторга, отдавливая мне руки и ноги. «Хороший песик» робко произнес я, недоумевая, что же мой старый знакомец не приступает к трапезе. Варг пригнулся к земле и завилял хвостом. Похоже, моя смерть откладывалась.
Через полчаса я в этом был уверен железно и даже начал соображать почему. Оставленный мной у Гондамона варг потопал от негостеприимных гномов домой, но видать застрял в Шире. Первоначально я отнес цветущий вид моего варга к геноциду хоббитов, но осознав, что такое явно вызвало бы шумиху и в Бри, склонился к мысли о ширских помойках, на которые зажравшиеся хоббиты выкидывали просто тонны еды. Естественно, что для варга после его северных пустошей эти помойки были раем на земле, в добавок, конкурентов там у него явно не было. Варги вообще умные животины и быстро соображают свои выгоды. Раз паники в здешних краях не было, значит варг столовался по помойкам исключительно по ночам и не попадался никому на глаза. Варг отъелся, шкура его лоснилась, он был сыт и игрив. Не знаю уж, кем он счел меня, но очевидно был благодарен человеку, который привел его в это царство изобилия. Потому учуяв мой запах в ветерке с Вековечного леса, зверюга и прискакал выразить свою благодарность.
Ночь мы прокоротали вместе у костерка, так как вечером и ночью топать в Бри мимо Могильника я не рискнул даже с варгом. Я курил трубку у костерка, почесывал спящего варга за ухом, отчего тот чуть ли не урчал во сне, и думал, куда бы пристроить моего знакомца, ибо на помойках его все равно застукают – поздно или рано.
Утречком я спокойно отнес воду в Бри, получил от ставшего любезным сапожника действительно хорошие сапоги, забрал свою тележку из конюшни «Пони» и поехал на запад ширским трактом. Там у леса меня уже ожидал варг. Получив цельный окорок, он довольный затрусил за тележкой. Мой смирный Боярышник, привычный к запаху мертвых варгов, не дрогнувши воспринял соседство с живым как нечто само собой разумеющееся. Такой компанией мы и нагрянули в гости к одному старому другу.
Ферма казалось вымершей. Хозяева явно легли вздремнуть после второго полдника, но у меня не было времени ждать. «Бирююююююююк!» завопил я от самых ворот. «Гав!Гав!!» сразу залились здешние собаки, выскочив было встретить гостей, да учуяв варга буквально испарились в воздухе.
«Чаво надо?» вышедший хозяин был невыспавшийся и оттого еще более ворчливый. «Подарочек тебе привез» я подмигнул хозяину «тыж вроде собак любишь? Вот тебе хороший песик нашелся!». «Эт хорошо» Бирюк степенно спустился с крыльца и начал оглядывать повозку, выглядывая где-ж обещанная собака. Бывшего за тележкой варга, он, видать, не разглядевши принял за лошадь. И только узрев на земле когтистые лапищи, он ошалело задрал голову, рассматривая возвышавшегося над ним варга, с любопытством приглядывающегося к новому действующему лицу. Бирюк действительно любил и ценил собак и такую красотищу как мой варг оценил сразу. Поборов первое потрясение он несказанно обрадовался и тут же притащил целую ляжку быка, после чего мигом нашел с новой собачкой общий язык и зачесал ее подбородок специальной щеткой.
На внеплановом обеде в мою честь Бирюк рассыпался в благодарностях, все норовясь вручить мне пухлый кошелек с серебром, но я решительно отказался. Не просто собаку ж продавал, а друга пристроил в надежные руки. Взял только мешок ячменя Боярышнику на корм, да себе знаменитые бирючьи пироги в дорогу.
Уезжая вечером на запад я бросил прощальный взгляд на двор Бирюка. Наевшийся добродушный варг валялся меховой горой у конюшен, и по нему скакали радостные внучата хозяина. Чувствовалось, что зверюга таки обрела надежный дом. На меня же он даж не взглянул на прощание.
Чтож, прощай, неблагодарный варг! Стоит немного поспешить и в моей жизни тоже начнется светлая полоса – впереди ждал праздник и большущая выручка!

Байка 3 Спаситель Отрикара

Даа, идея с рысьими шкурами была крайне удачной. В Дуиллоне меня встретили с распростертыми объятиями, шкуры улетели вмиг через аукцион, и я остался на празднике с совершенно неприличным мешком денег, да еще и как почетный гость.
Посмотреть на фестивале действительно можно было много чего. К моему, впрочем, несчастью, основу праздника составляли эльфийские песни, в которых я с трудом понимал с пятое на десятое. Нет, ну я знаю эльфийский, но в основном торговый и военный сленг, а архаичные даже для самих эльфов говоры Первой эпохи разбираю еле-еле. Так что к исходу второго дня я уже отъелся, отоспался, осмотрел совершенно непонятные мне по смыслам картины и скульптуры, апосля чего заскучал, благо и традиция веселия у меня и у эльфов отличалась кардинально. Так и сидел бы я, хлебая пиво в гордом одиночестве, если бы среди приглашенных по-добрососедски не было одного уважаемого гнома с Чертогов Торина. Сперва-то мы поглядывали друг на друга волками, но к вечеру второго дня пиво нас таки сблизило. Надо вам сказать, что эльфы гномьего пива не пьют – вообще. Причину они не говорят, но ходят темные неясные слухи, что гномы для настоя и цвета добавляют в свое пиво кровь гоблинов. Сами гномы очень уклончивы при расспросах, кивая на коммерческие секреты и великие тайны гномьего народа, что, сами понимаете, только добавляло убедительности слухам. Потому на весеннем фестивале гномье пиво употребляли двое – собственно почетные гости: я и гном. На третий день мы с ним уже сидели, обнимая бочонок пива с двух сторон, и клялись во взаимных вечной преданности и безграничном уважении. На четвертый день мы произвели фурор, выдав такие музыкальные номера как «И в забой спустился казад молодой», «Несчесть мифрила в каменных пещерах» (причем рыдали оба в четыре ручья – настолько душесчипательная песня) и многократно исполняемой на бис «Это гоблиныыы! Они мешают нам жить!!!». Это вам не какие–то заунывные сонные напевы про какие-то старые времена – а настоящие песни! Знай наших!
На пятый день гном поплыл и начал плакаться мне, как он тоскует по вяленому мясу коз и соленой рыбке к пиву. Я полностью понимал собрата по несчастью, жуя вареную морковку, ибо на фестивале эльфы перемудрили с вегетарианством. Тут на счастье, припомнилось, что недалеча была приличная лужа. Недолгое думая мы отправились к ней и с радостью убедились что таки да – караси в ней плавают. На рыбалку с удочкой у нас не хватало ни сил, ни терпения, так что недолгое думая я траванул воду волчьим ядом и карасики всплыли сами. Гном споро развел костер и вскоре мы наслаждались пивом со свежайшей копченной рыбкой. Ляпотень! Всегда б так жил.
Утро, правда, началось с конфуза. Не, ну надо было предупредить заранее, что это был любимый местными пруд с золотыми карпами для медитации. А так для меня, что карпы, что караси – одна съедобная байда. Представляю шок хозяев, которые после песен при луне пришли любоваться рассветом на свой любимый прудик, и узрели отравленную воду, груду рыбьих костей на берегу и затухший костер с двумя неподвижными телами рядом. Мне говорили, что по первости они подняли тревогу, сочтя что в Эред Луин проникли гоблины, но обнаружив что тела живы и даже похрапывают, успокоились.
Мы конечно с гномом дико извинялись, но повторяю, хозяева могли бы и предупредить. Зато с тех пор они были начеку и когда мы с моим новым приятелем отправились смотреть певчих птичек, за нами, думая, что крадутся незаметными, топала целая толпа, видимо ожидая, что мы начнем жрать пташек живыми. Впрочем, я то ощипал пару певчих курочек поярче на праздничные оперенья для стрел еще до начала пьянки, так что теперь мог спокойно рассматривать певуний без всяких корыстных интересов, хехе.
Эх, недолго шел праздник. Гном душевно распрощался и поехал к себе домой, а я стал собираться в обратную путь-дорогу, одновременно думая, что надо бы загладить свою вину перед гномьим племенем, раз есть в нем такие чудесные казады. И тут судьба прям перстом ткнула в то дело, в котором я реально мог помочь гномам. Шатаясь по Дуиллнду в поисках товаров для продажи на востоке (ну не ехать же порожняком в Эрегион) я наткнулся на целый склад, забитый знакомыми гномьими бочками. Выяснилось, что с Чертогов Торина опять таки в качестве щедрого дара к фестивалю поступила огромная партия пива, которую эльфы, содрогнувшись, приняли, а теперь собственно не знают, куда и девать. Ну а я и рад услужить и вывезти ненужное.
Провожаемый радостными хозяевами, я, раскуривая трубочку, направил Боярышника на восток в Шир. Тележка моя была доверху забита бочонками лучшего гномьего пива, а потому с Шира поехал я не в Бри, а на Овсяное подворье. Я абсолютно точно ведал, каким бедолагам надо скорейшим образом помочь.
Не стану расписывать, как я провез тележку через поля Форноста. Страху то натерпелся – не описать. Ехал только днем, прижимаясь к горам, а ночами в темноте дрожал вместе с Боярышником от ужаса, наблюдая из-за камней как мерцают мертвые огни на старых курганах и слушая, как воют баргесты. Но вскоре уже стали попадаться патрули следопытов, и от Амон Райта дорога весело вела меня к заветной цели.
Врата Отрикара, серые на фоне серого северного неба, показались мне красочней врат Валинора. Уверен, что мой въезд в город местные гномы будут отмечать как ежегодный праздник, да и статую явно поставят. Ибо после того как крепкохваты испоганили местную пивоварню, наладить производство пива в Отрикаре не удавалось. Наверно гоблины поблизости были не того племени, хехе. Торговцы в эти места не забредали, а Эстельдин был военным лагерем с сухим законом и таверны там не имелось! Страдания гномов были безмерны, и целый народ предавался отчаянию, когда веселый звон верескового колокольчика оповестил стражу о моем приезде. По легенде, первый стражник, выглянувший за ворота посмотреть, кого принесла нечистая, упал в обморок при виде бочек, сочтя, что сошел с ума. Не поверили своим глазам и второй и третий стражники, так что ворота мне пришлось открывать самому, оттащив за ноги впавшую в оцепенение стражу. Но зато что началось потом! Весь город сбежался встречать своего спасителя. Так как я делал доброе дело, а не наживался, весь запас пива был сдан за умеренную цену интенданту города с условием, чтобы пиво было честно поделено на всех. Не передать восторженный рев гномов после этого моего подвига!
На второй день, когда шок от счастья перешел у гномов в радостное умиротворение, я подкатил к старейшине, объясняя, мол так и так, было у меня некоторое недоразумение в Гондамоне, оттого считают меня в тамошних краях прохиндеем и чуть ли не врагом гномов. И не мог ли старейшина отписать туда, какой я замечательный человек или что-то тип того? Старейшина, потягивая настоящее пиво, которое он не пил наверно лет пять, тут же накатал в Гондамон целую телегу, расписывая меня героем и благодетелем всей гномьей расы, обещая от себя что, если меня посмеют обидеть, отрикарцы припрутся и напинают всем дурням, не умеющим быть благодарными героям. Мне только это и надо было. Я тепло распрощался с хозяевами, оставив их смаковать любимый напиток, и направился на юг.
Но подумав, решил свернуть к старым друзьям. Просто неприлично быть рядом и не заехать к ним в Эстельдин. Да и новости о последних передвижениях врага и безопасности дорог мне б не помешали.
Решено! И Боярышник резво потрусил по знакомой дорожке к твердыне следопытов.
Ответить с цитированием
  #2  
Старый 30.07.2013, 10:54
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

Байка 4 Солдат Железной Короны

Особое задание

Я сидел на восточной башне Эстельдина, хмуро поглядывая на дымы орочьего лагеря в Дол Динене, и разве что не выл от досады. О, если б я мог взвыть открыто! Тогда последние местные без остановки добегут до Бри, а окрестные варги помрут от зависти – слабо им так взвыть! Но нет, я же хороший, не стану выть. Хоть и хочется.
А начиналось все так хорошо... Я завернул к друзьям в Эстельдин, и мы весело поминали старые денечки под эль. А как перешли к обсуждению денечков настоящих, тут местные и пошли жаловаться. Мол, достают их немеренно варги, каковые приперлись вслед за орками и теперича не дают спокойного житья добрым людям. Я в пьяном виде и в безопасном кругу друзей, конечно же, герой. Отрикар думаю спас, ну теперь и Эстельдин спасу. И ну бить себя пяткой в грудь «мол изведу гадов в пару дней». Утром когда опохмелился и в Дол Динен завернул собачек посмотреть, так аж вздрогнул. Варгов там кучковалось, что мышей на токах при сборе зерна. Целые табуны, а если прибавить теплую компанию из орков и гоблинов, не дающих серых в обиду, то для изничтожения варгов и выполнения моего обещания не хватило бы всей армии Последнего союза. Но раз подписался, что ж делать. Глаза боятся, а руки лук натягивают, да капканы ставят. Процесс пошел бойко. И стрелял я варгов по лесам, и силки на них ставил, и куски отравленного мяса раскидывал, и материл их ихним же темным наречием для психологического подавления. Ничего не помогало. На смену десятку убитых на южную жратву с севера прибегала сотня. И конца края этому нашествию не было видно. Варги перестали бродить по одиночке, научились вынюхивать силки и перешли на харчевание орочьими припасами, не взирая на протесты самих орков. С каждым днем жизнь моя становилась все более занимательной.
Обыденными стали соревнования в беге с препятствиями прямо в лесу, полном орочьих патрулей и частоколов. Несколько раз чудом уходил от погони, петляя, как заяц по, тамошним рвам. Усталость накатывала и рано или поздно какой-нибудь шустрый варг меня б достал. Но тут судьба, словно в издевку, выписала новый кульбит моей доли.
Был очередной тоскливый вечер после жуткого дня. Интуиция молчала в тряпочку, тоже измотанная вычислением вражеских патрулей. А то б наверно ток меня в Эстельдине и видали. Но расслабилась зараза и проспала главную беду. Сдав свежедобытые хвосты варгов и бездумно пожевав какое то варево на ужин, я поплелся на свое любимое место – восточную башню. Вечера здесь были столь же ужасны, как и дни в Дол Динене. Как военный лагерь, Эстельдин не имел таверны. И вообще следопыты были людьми настолько суровыми, что обходились без вина и пива. А также без эля, настоек и всяких бормотух, предпочитая развлекаться, слушая у костра всякие высокопарные истории о героическом далеком прошлом. У меня же уже после третьего вечера голова пухла от всевозможных королей и древних богатырей, которые как на подбор плохо заканчивали свои героические жизни. Менялись имена и порядковые номера королей, но все истории были похожи и заканчивались одним и тем же. На месте следопытов я б всех этих бардов перевешал как вражеских шпионов. Ибо если верить бардам все, кто выступал противу тьмы, погибали, пусть и героически и с пафосными речами. И кто после этого соблазниться воевать с Ангмаром? Тьфу, а следопыты слушают и бардов хвалят. Не, ну не дураки ли?
Скукотень. Потому и сиживал я, уставший, трезвый и злой, на закате на башне, прикидывая по дымам, куда утречком сунуться безопасней. Тож не фонтан веселья, но хоть полезно для выживания.
На удивление этим вечером на башне я сидел не один, хотя по первости на своего соседа внимания не обратил. Остроухий заявился в Эстельдин несколько дней назад и о чем то толковал с тутошним начальством. То, что он мог проявить интерес к моей скромной персоне, я понял лишь после его деликатного покашливания. Блин, ну конечно, какой эльф будет без повода наслаждаться видом оскверненного орками Дол Динена? И приперся, значит, остроухий сюда поговорить наедине со мной. Это не сулило ничего хорошего моей персоне. Эльф то был не из сегодняшних восторженных романтиков, а из старых – это по глазам заметно. Конечно, все эльфы внешне молоды и порой непривычным взглядом трудно различимы. Но потёршись среди остроухих, научишься четко выделять старых, тех, кто и первую эпоху помнит, и видал в жизни да на поле боя такое, что не приведи Валар нам увидеть. Глаза у таких эльфов страшные и отблески в них такие, что поневоле вздрогнешь. Взять того ж Глорфиндела. Сперва думаешь вот скромненький, тусуется у Элронда чуть ли не приживалой, увидишь и тут же забудешь. А как поговоришь, да в глаза посмотришь – поймешь, что Элронд деточка по сравнению с таким и не дай те Эа разозлить этого скромного.
Потому интерес ко мне остроухого радости у меня не вызвал. Прочих-то остроухих я рассматривал как выгодных клиентов, которые порой за хорошие деньги покупали лесные диковинки да перья красивые. А то попросят передать весточку кому за щедрую награду. Вот чисто халява! Остроухие высоко ценят дружбу и гонца с весточкой от друга (даже если этот друг не далее как вчера у него гостил и ноне просто шлет короткий стишок, как ему тяжел цельный день разлуки и как он ждет не дождется завтрашней попойки) вознаграждают щедро. А уж если принести весточку эльфийке с далекой заставы от милого, да еще расписать его героические подвиги (в реальности чаще всего сводимые к убиванию скуки смертной) – тут уж вообще доход выйдет как с возу самых ценных шкур.
Старый же явно меня не цветочков нарвать попросит. Ну, впрочем, чего тянуть варга за хвост? «Здрасьте» говорю, мол, приятно вас видеть и все такое. И эльф расписывает, как ему приятно меня видеть и какая честь со мной болтать. Пипец думаю, ну явно я влип, если такому кадру меня видеть приятно. Щас как поручит, добрая душа, поубивать все руководство вражеского лагеря, прорубив коридор из орков и троллей, и будет мне счастье.
Но даже при моих скверных ожиданиях эльф меня огорошил. Спрашивает, не желаю ли я мол в Ангмар северный на разведку сходить, окрестности Карн Дума посмотреть, да доложить, что там да как. Похолодел я, ибо в тамошних местах в одиночку делать нечего. Бывали, конечно, молодцы, что собирали крепкие отряды и прям до ворот твердыни Севера добирались лихим наскоком. О таких легенды да баллады складывали. Правда возвращались немногие, а уж если принять последние годы – то и вовсе ни души. Впрочем на север, после того как орки и ангмарцы сами к нам пожаловали, никто и не совался.
Вежливо этак сказываю остроухому, что мол не спутал ли он меня с Элендилем или Исилдуром. Эти-то в одиночку б наверно точно дошли. А вот моя скромная персона помрет от нарягу на максимум двадцатом убитом орке. А что бы хотя б до Уругарта дойти орков надо убить тысячи, коле не десятки тысяч.
Тут то меня остроухий и удивляет еще сильней. Мол зачем убивать? Ангмар собирает армии и вполне можно, присоединившись к ним, пройти в Карн Дум разведать планы врага. Там как раз по его сведениям лагеря подготовки резерва. И, мол, я просто идеальная кандидатура, ибо и темные диалекты знаю, с варгами могу гутарить и вообще среди горцев Ангмара могу сойти за своего, ибо общался с ними много и шастал по тамошним тропам тож немало, имея дело отнюдь не всегда с врагами Железной Короны.
На последних словах я замер от страха. Намек был очень четким и угрожающим. Даже слуха о моей связи с проангмарскими мордами будет достаточно, чтобы из Эстельдина я живым не вышел. Впрочем, хотя я и не совсем праведник, но с откровенно врагами не яшкался, хотя и вел свои дела с сомнительными личностями, сбывая им ширский табак и эль. Так что легко вписать меня в помощники врагу не выйдет.
Стараясь чтоб голос не дрогнул я ответствовал, что никогда с врагами дел не имел, совесть моя чиста, и я канечн готов верно служить делу борьбы с черной силой, но нет такого вознаграждения, чтобы я сунулся за ним в Карн Дум.
Эльф усмехнулся, вынул из кармана и разжал ладонь. Я похолодел, узнав весьма приметное колечко. Вот это была хана, причем полная и окончательная.
Пару лет назад в руинах Аннуминаса мне довелось по заданию тамошних следопытов бороться с контрабандой их древностей. Неследопытское население этим активно промышляло, не видя в разграблении руин ничего зазорно, и если честно я тоже не понимал усердия следопытов. Вот хоббиты на своей земле уничтожили практически все следы арнорских поселений и ничего им не было. А тут голодные люди, которые ради выживания выискивают всякие древности, немедленно объявлялись врагами. В итоге я переговорил с вменяемыми людьми в Ост Фороде, несколько самых борзых и наглых померли, а остальные стали действовать более тихо. Так что все остались довольны. И дернул же меня нечистый под конец дела, везя забранные у одной из банд реликвии, несколько ювелирных украшений оставить себе. Имел я на это полное право, раз уж сам единолично уложил грабителей, тем более что большую часть вернул следопытам. Потом эти колечки и ожерелья я смог выгодно сбыть собирателям старины в Бри и как раз купил Боярышника, ибо старый мой конёк уже не выдерживал невзгод странствий.
И кольцо, которое держал эльф, было из тех самых ануминасовских трофеев. Стань эта история известна следопытам, мне пришлось бы покинуть здешние края навсегда. Конечно, из-за моих заслуг меня не убьют, но терпеть не станут. А те, кого следопыты не терпят, – как то в здешних лесах не выживают. И топать мне значится неведомо куда.
Так что на молчаливый вопрос остроухого я судорожно кивнул головой и стал, таким образом, возможным секретным лазутчиков объединенного командования свободных народов в Карн Думе.
Возможным это потому, что до Карн Дума было пилить и пилить. Остроухий мне, конечно, расписал, к кому в Огайре обратится, чтоб на север попасть, ток мне жить то хотелось. Горцы Ангмара люди вообще крайне своеобразные и делят мир по вовлечению в свои клановые разборки. Если Железная корона поддерживает один род, все остальные начинают радостно принимать посланцев от следопытов и клясться в вечной дружбе. Стоит же тому роду потерять доверие врага, как наши «вернейшие друзья» мигом бегут к Мордириту на поклон с дарами. Потому не стоит верить словам огайровских личностей, да и все равно знают меня в южном Ангмаре многие и светится там явно не стоит. А то не дай Эа полюбопытствуют да проследят, куда двинусь. А про пыточные Кан Дума много рассказывали, и все крайне неприятное. Да мне, прочем, и в лапы простым незатейливым оркам не хотелось. Потому пришлось поработать сперва головой, а потом ногами.
Двинул я в итоге из Эстельдина вовсе не в Рам Дуат, а в Мглистые, где прошлым летом выведал при охоте на коз горную тропинку в Ангмар. Поднявшись высоко в горы до своего старого лагеря, я переоделся в трофейные шмотки, сумрачно зарыл у порога свое оружие и взял в дорогу только ангмарские вещи.
Через десять дней в североангмарских горных деревнях уже слонялся потрепанный жизнью приказчик известного купца Хуса, вяло интересуясь ценами и качеством козьей шерсти и скупая одновременно самородки платины, порой вымываемые ручьями из здешних гор. Хус был реально существующий ангмарский купец, приказчиков у него было, что рыб в море, потому личность моя не привлекала избыточного внимания. Благо я знавал самого Хуса, часто продавая ему шкуры, и вполне мог поддержать разговор о его семействе и передать свежие новости его торговли. Праздношатающийся незнакомец в этих краях вызывал подозрение и быстро исчезал, а вот скупщик с деньгами был почетным гостем, которому совали на пробу тюки шерсти и охотно показывали дорогу, делясь всеми местными сплетнями. За пару недель я закупил для Хуса несколько возов лучшей шерсти, воз тканей и шерстяных одежд и даже договорился с начальником местного гарнизона Железной короны, что мои повозки смогут присоединиться к военному каравану, идущему на запад. Обошлось мне это в считанные гроши. Начальник явно знал, что меня гробанут по дороге, я об этом тож догадывался, но судьба купленных товаров меня и не волновала.
И действительно, на первом же серьезном посту в центральные области Железного королевства мои возы завернули и конфисковали под предлогом отсутствия у меня разрешения на скуп чего-либо. Купцов тут ни в грош не ставили, и спорить было бесполезно, да я и не пытался, лишь для виду немного повякав. Довольный богатой добычей щедрый грабитель в лице начальника стражи даже вошел в мою печальную ситуацию и пристроил оставшегося без средств приказчика в резервную колонну, топавшую в лагерь подготовки возле Уругарта, откуда я бы мог скоро попасть «домой» к разгневанному купцу.
Чтож, судьба меня баловала и я даже повеселел, плетясь в конце толпы полуорков и горцев, вступивших в войска Севера ради наживы или выживания. Меня не только не вели в оковах в пыточные врага, но даже и кормили вполне сносно по дороге. Быть рядовым Грозной амии великой Железной Короны Севера было не так уж и жутко, как предполагалось. Вскорости я уже распрощался с личиной приказчика, понабравшись горских словечек и болтая на их диалекте, став вполне себе рядовым горцем из задрипанной всеми позабытой деревушки, вербанувшимся в армию ради добычи и от скуки.
Через месяц пути впереди уже маячили башни Уругарта. Надо было промыслить возможность остаться в главном лагере, иначе вся моя экскурсия теряла смысл. Впереди было много дел.

Солдат Железной Короны

Уругарт встретил нас дымом и страшной вонищей, свойственной постоянному скоплению десятков тысяч людей и нелюдей. Честно скажу, что просто охренел, узрев огромные лагеря до горизонта, над которым грозными тенями серели башни Карн-Дума. Мощь Железной Короны в этом месте зашкаливала и подавляла всякую надежду. Впрочем, надо было не паниковать, а устраиваться. За время марша к Уругарту я уже немного разобрался в устройстве вражеской армии и понял кое-какие вещи, непонятные при взгляде извне.
Большинство из Свободных народов с собственно с армией Севера и не сталкивалось. Почти всегда мы видим перед собой вспомогательные части, туманный шлейф истинной силы Железной Короны. Основу настоящей армии составляли ангмарцы, те, коренные, потомственные и добровольные слуги Короля-Призрака, что срослись с Тьмой душами много поколений назад, и теперь не мыслящие саму жизнь вне власти Ока. Это были дисциплинированные безжалостные солдаты, многие из которых владели темной магией. Именно такие были офицерами и командующими армий Севера. Ангмарские части были элитой вражеской армии и использовались исключительно в наиболее важных для врага боях. Вторыми по значимости были уруки, элитные орки. Это орочьи племена, которые всегда подчинялись власти Ока и беспрекословно осуществляли все его приказы. В отличие от прочих орков они воевали ради самой Тьмы, а не ради возможности пограбить и поубивать. Среди уруков тоже было немало владеющих темной магией, но доверием Короля-призрака они обычно не пользовались и, как правило, были в подчинении у генералов-ангмарцев.
Элитные корпуса ангмарцев и уруков дополнялись отрядами орков, гоблинов и варгов – теми племенами, что добровольно служили Железной Короне, за что обладали правом иметь своих командиров и воевать под знаками своих родов. Но большую часть армий Севера составляли вспомогательные войска – сборная солянка из всех рас, подвластных Ангмару. После поражения Ангмара от объединенных армий Гондора и эльфов, многие горские и орочьи племена с радостью избавились от сурового подчинения и зажили в свое удовольствие. Приход Мордирита таких дезертиров не порадовал, но лже-король умел убеждать и после тотального убиения тех, кто осмелился вякать слишком громко, в армию Анмара пошли все. Ангмарцы не обольщались боевыми качествами таких кадров и формировали из них вспомогательные части, которые кидались в бойню без всякой жалости, ибо для хозяев ценности не представляли. Снаряжали и учили таких вояк кое-как, брали они в бою в основном своей многочисленностью и порой страхом наказания за бегство. Именно с ними мы в основном и сражались, принимая за основные силы Ангмара, и жестоко ошибаясь. Очевидно, Лже-король учел опыт старого поражения и раньше времени не показывал истинную мощь Севера. Наступление на земли Северных народов начиналось с лавы почти неорганизованных вспомогательных частей, которые уничтожали все на своем пути. К тем немногим местам, где эта орда встречала сопротивление, подходили уже отряды ангмарцев и уруков, что позволяло Мордириту не разменивать свою элиту по мелочам. Фактически на всем известном мне фронте элиту мы встречали только три раза – в Аннуминасе, Дол Динене и Эрегионе – местах, наиболее интересных врагу. Но даже там элита умело скрывалась за вспомогательными частями.
Лагеря элиты разбивались хитро – их всегда окружали лагеря и стоянки вспомогательных частей, так что в случае внезапного нападения Свободных народов нападавшие буквально увязали в массе отбросов ангмарской армии и попадали под контрудар успевавших подготовится ангмарцев и уруков. Даже в Дол Динене, куда, казалось бы, столько раз ходили на разведку следопыты, уруков углядел только Ваш покорный слуга, три дня пробиравшийся ползком в глубь лагеря. До моего известия следопыты уже хотели разгромить вторгшуюся армию, убежденные в слабости прибывшей гоблинско-орочьей орды. Мое донесение об элитных отрядах отрезвило оптимистов и спасло немало жизней.
Но в данный момент знание армии Ангмара помогало не союзному командованию, а лично мне. Уругарт вовсе не был курортом. Вспомогательные части пахали как проклятые, строя, роя, перетаскивая - в общем, делали все и вся. Мне такое положение дел совершенно не нравилось, ибо мало чем от отличалось от каторги – также бьют, если плохо работаешь, и кормят плохо. Едино, что надеяться на будущие трофеи, и утешаться что рабам еще хуже. К тому ж, никакой разведывательной информации во вспомогательных войсках и не узнать. Выходить из своего лагеря, конечно, никто не запрещал, но приходилось работать весь день, а вечерами и ночами нашему брату шляться по Уругарту было просто небезопасно. Силы Зла крепли, в окрестностях начинали бродить умертвия, напрочь отбивая охоту дезертировать, а элитные части метели всех чужаков, забредших в их лагеря. Эти вояки справедливо презирали «вспомов», сброд из вспомогательных частей, и не различали нас и рабов. Соответственно и нарываться, заходя в пределы их досягаемости не стоило.
Надо было выбраться из вспомогательных частей пока не загнулся на копке рвов, не зашиблен камнем или бревном на постройке укреплений, или не отправлен воевать на юг. Ибо, хотя на юге я и смогу сбечь, но информации принесу явно маловато. В общем, надо было делать карьеру.
Для начала я поднес тушеного когтероя орку, который гонял нас на работы. Сей гад, то того столовавшийся из нашего котла, нещадно объедая подчиненных, после орочьих то обедов был просто покорен нежным мясцом, пусть и с запахом тухлятины. Так что я мигом получил освобождение от работ и всецело посвятил образовавшийся досуг ловле когтероев и их приготовлению начальству. У меня был повод теперь осмотреть окрестности и свести кое какие знакомства. Вскорости повар одной из орочьих частей, восхищенный моим умением гнать самогонное пойло из здешних грибов, вытребовал меня в свое распоряжение. Орки жили более привольно, на работы их практически не гоняли (все равно нифига не сделают правильно), и на их полевой кухне мои кулинарные таланты развернулись во всей красе. Повар всегда авторитет для солдата, так что хотя я и был презренной людишкой, от желающих помочь мне натаскать воду и нарубить дрова за лишнюю миску отбоя не было. К тому ж я таки наладил производство грибного самогона в промышленных масштабах и сбагривал его за умеренную плату, конечно же, делясь со всей орочьим начальством выручкой и готовой продукцией. Бабки в скорости стал зашибать приличные и вообще зажил как кум королю, даже разъезжая делится опытом самогоноварения по всем орочьим лагерям Уругарта. Информация полилась рекой, ибо орки вообще не склонны держать что-то в секрете, ибо им пофиг – о будущем парни абсолютно не думали. Так что я мотал все на ус и потихоньку записывал. Вскорости накопил целый манускрипт имен командиров и названий частей, и даж узнал кой-чего о планах грядущего наступления.
Вопрос о передаче собранного своим как то не возникал и вообще вскорости решился сам собой.
Как то уже вечером я тащился на родную кухню, таща тушки двух когтероев. Туманное ощущение чьего-то присутствия даже не заставило меня насторожиться. Прикрываясь своим поварским авторитетом и службой в орочьей части, я разленился и перестал бояться, настороженно и постоянно осматривая окрестности. Потом эльфа в тени дерева я заметил только в паре шагов от себя. Первая мысль была нецензурной и панической. Вторая была более адекватной – заорать и ломануться к лагерю уруков, авось прискачут посмотреть, кто орет. Третья была самой здравой – захоти эльф меня замочить – пристрелил бы не показываясь.
И точно – это был «превед» от моего нанимателя, которого безмерно радовала моя сноровка и успешное внедрение. Немного потолковав с посланцем, я вскорости притащил ему свои записи и отчитался, мол чист перед союзным командованием, пашу не покладая рук на благо Родины ( о чем надеюсь, они не забудут), ну и конечно попросил оттащить в Эстельдин кое-какие мои накопления – ну чтоб в случае чего не удирать с грузом. Эльф с голодным интересом вцепился в мои записки, охнул, прикинув тяжесть моих пожитков, но воспитанно не стал комментировать, поблагодарил меня за службу, туманно намекнул, что мои старания окупятся сторицей и меня еще навестят по возможности. Апосля чего и отчалил. Видать и ему было не по себе в этих местах. А я что, я уже приноровился.
Казалось, уже достигнуты высот карьерного росту и устроился Ваш покорный слуга как нельзя лучше. Но судьба и тут преподнесла сюрприз в лице ангмарца, однажды утром вытащившего меня из родной кухни и приказавшего немедленно явится к господину Мордагу, главнокомандующему Уругарта. Орки вокруг сбледнели, а я прямо струхнул. Мордаг даже по меркам ангмарцев был отпетым карьеристом, злобой и коварством достигшим звания коменданта Уругарта, и даже метящим в каргулы. Ничего хорошего от разговора с ним ждать не приходилось, но и отказаться было конечно же никак. Так что пришлось оставить поварешку и поплестись вслед за посланцев в замок, про себя молясь Валар и всем и вся.

В ставке врага
Мордаг, на мое удивление, проживал не в самой цитадели Уругарта, а в лагере, разбитом у ее стен. В этой части огромнейшего поселения я еще не бывал, но интерес был намертво забит ужасом. Утешала лишь мысль, что если б Мордаг хотя бы подозревал о моей шпиёнской сущности, то взяли бы меня сразу, а не путем такого «приглашения».
Шикарнейший шатер Мордага был сделан из прекрасной ткани багрового цвета, расшитой серыми колдовскими рунами и иероглифами самого мерзкого вида. Над входом тускло сиял знак Ока, увенчанного Короной Севера – все из потемневшего серебра. Внушало. Стражи у входа не было, видать Мордаг справедливо полагал, что придурков соваться в шатер без приглашения не найдется. Так что сопровождавший меня ангмарец просто поклонился двери шатра и что-то быстро протараторил на тёмном наречии. В ответ раздалось невнятное ворчание, видать приглашение войти, раз уж мой ангмарец распахнул дверь шатра и зашел внутрь. Я втиснулся за ним, бледный, посеревший и исходящий потом от страха. Мордаг сидел за столом, читывая какие-то бумаги, но при виде нас поднял голову. То ли от него действительно исходила аура ужаса, то ли просто меня так колбасило от страха, но я дрожал как осиный лист и не смея взглянуть в лицо злодея, уставился на его стол. «Орки что ли его делали?» поразился неказистости стола некстати проснувшийся во мне деревообработчик, но, видать, оценив неуместность своего появления, тут же сгинул.
Мордага явно удовлетворило то впечатление, каковое произвела на скромного повара его персона. Посмотрев на меня пару минут (показавшихся мне вечностью) он буркнул, что теперь я буду работать при его ставке и, как он надеется, оправдаю высокое доверие. Не могучи говорить, я судорожно кивнул, всем своим видом демонстрируя всяческую готовность на свершения. На этом аудиенция закончилась. Я выпал из шатра, немного отдышался, после чего сразу же подобревший ко мне ангмарец раскрыл суть дела. Оказывается Мордаг удивился, на очередном смотре отметив резко повысившуюся упитанность орочьего подразделения, где я поварствовал, и узнав причину столь резкого улучшения, тут же пожелал, дабы сей повар стал кормильцем-поильцем его ненаглядных варгов. Ему естественно не отказали. Я тепло попрощался с орками, горько рыдавшими при моем уходе, завещал своему преемнику и ученику секрет грибного самогону и потопал осматривать новое место службы.
Вскоре я понял, почему добровольцев на столь выгодную работёнку при Ставке находилось еще меньше, чем на одиночную разведку боем в Лориэн.
На меня хитро поглядывала сотня самых огромных варгов, каковых я видел в своей жизни. А видал я их просто мильёны, ей богу. Мордаг, помимо комендантства над Уругартом и окрестностями, был начальником почтовой службы врага и приспособил для доставки приказов варгов, которые скакали всяко быстрей лошадей по этой местности, да и ужас вражеской магии на них не действовал. Помимо прочего он любил варговские бои, его собачки на последнем негласном чемпионате порвали карн-думских в клочья, потому с них теперь было велено сдувать пылинки и кормить по высшему разряду. Собачки естественно вконец обнаглели от своей значимости и прошлого повара невзначай просто скушали (за что их даже не пожурили), и теперь явно оценивали и меня с кулинарным интересом.
Вздохнув, я приступил к работе. Блин, что еще оставалось то? Сказать Мордагу «спасибы, мол недостоин я такой чести» означало скармливание этим варгам немедленно. А так был шанс что выпутаюсь, благо злодейка-судьба сводила меня с этими пушистыми песиками с роковой неумолимостью и кое-какие знания о повадках милых зверьков болтались в моей башке.
Для начала первого варга, вздумавшего отгрызть мне ногу, я заманил в загончик, зажал башку воротами, апосля чего промял его заднюю часть ногами, покуда провинившийся не стал жалобно выть, прося пощады. Прочие наблюдали за происходящим с явным интересом, видать оценили профессионализм трепки и стали немного уважать. Познакомившись с личным составом поближе, я сразу же выделил десяток любимчиков, каковым и еда была получше и в первую очередь, и самоволки почаще. За это собачки должны были принять на себя роль сержантов и метелить всех нарушителей дисциплины, что собачки делали крайне охотно. Так что через месяц я уже мог вздохнуть свободно – кой-какая дисциплина в стае была, а мысль о моей съедобности вроде выбита из варочьих голов. Кормил я варгов действительно как на убой, еды хватало всем, хотя конечно самые лучшие косточки доставались активу, но и прочие не могли пожаловаться на кормежку. Загоны я держал в чистоте, завел специальные щетки для вычесывания, а через месяц, договорившись со старыми корешами из оков, вообще раздобыл дерева и фактически перестроил всю ту ямищу с загонами, что была под моей опекой. Удобней стало и варгам, не любившим старое сырое трухлявое дерево, и мне, так как вонять стало теперь гораздо меньше.
Весьма довольный моей работой Мордаг, после осмотра новой системы загонов, отвалил мне просто килограммы золота и официально зачислил в элитный ангмарский полк, охранявший его ставку. Для горца с диких гор карьера моя была просто поразительной. Деньги полились рекой. Благо на варгских боях я завел тайный тотализатор и, хорошо зная собачек, мог предсказывать исход боев практически со стопроцентным результатом. Выручкой я щедро делился с сослуживцами (иначе сдали бы конечно) и все было шито-крыто.
Очередной чемпионат мы опять выиграли, причем практически в чистую, потеряв только одного варга из команды. Это было самое нелегкое время, ибо варги бесились от своей и вражьей крови, постоянно рвались в драку, забыв о дисциплине, а перевязывать раненных и разнимать драчунов приходилось, конечно же, мне. Зато теперь то мое положение было незыблемо. Мордаг явно благоволил к моей персоне после столь удачного выступления и был также в восхищении от подаренного ему на юбилей королевства Ангмар нового стола с рисунками на патриотические темы. Стол я делал долго, зато вышел он на загляденье. Особенно удались рисунки варгов на столешнице и поверженных ангмарцами эльфов на левой стенке. Остроухих, заславших меня к врагу, я крепко невзлюбил и видать выплеснул эти чувства в рисунке. Мордагу понравилось, он даже позволил мне шляться в собственное хранилище и брать там вещи, могущие пригодится для новых шедевров деревообработки, как то шкатулок, изукрашенных серебром и каменьями, заказы на которые последовали просто волнами.
Я пахал день и ночь, вертясь как белка в колесе, зато и разведывательной информации мог давать эльфам буквально горы. Собственно именно мне давали приказы, которые должны были доставить варги, потому вскорости никаких секретов у армий Севера от меня не было. Все приказы самого Мордирита шли через Мордага, а значит – и через меня. Мордаг стремительно входил в фавор Лже-королю, часто ездил к его двору и часто принимал у себя каргулов. Пару раз его навещал и сам Лже-король, при визитах которого мы с варгами забивались в дальний загон и сидели там в обнимку, подвывая от ужаса. Зато это давало мне возможность ходить где угодно, не получая вопросов какого хера я здесь болтаюсь. Форма ангмарской стражи, пусть и потертая и в пятнах от варжьей хавки, была надежнейшим защитным талисманом. Но жизнь все равно была тяжела. При каждом визите эльфа-связного я трясся от страха, что нас застукают, трясся при частых мыслях, что Мордирит таки догадается о моем шпионстве, что ему наговорят чего обо мне завистники или в лагере найдется таки горец, знавший меня как вольного охотника. Я стал было плохо спать и есть, осунулся и похудел. Но потом опомнился и взял себя в руки, предаваясь привычному фатализму – чего быть того и не миновать. Стоит мне сорваться – кранты, порвут даж мои варги, почуяв слабинку. А потому надо быть сильным и собранным.
Бывали, конечно, и хорошие минуты и даже часы. Варги своеобразный народ, со своим языком и преданиями. В армии врага они на привилегированном положении, будучи потомками тех зверей, что создал для своих армий Моргот в далекую Первую эпоху. Они всегда при отрядах врага, но, в то же время, держаться особняком и презирают всех прочих, не исключая и тех орков и гоблинов, что считаются их укротителями. Орки и гоблины их давние союзники, а не хозяева, варги держаться их по вековечной привычке, презирая чуть меньше, чем людей. С людьми же они вообще стараются не вести дел, считая слабым племенем, и даже разговаривают с нами неохотно, но стоит заслужить их доверие и принести вкусную косточку – можно узнать и кое-какие интересные байки о былых временах и диких краях. Есть у варгов и юмор, правда крайне своеобразный и на наш взгляд абсолютно несмешной. Так, подхваченный в Карн-Думе анекдот про слепого зайца валил наземь самых закаленных зверюг, дергавших лапами от смеха и восторга, я же ничего смешного там не улавливал. Но все равно болтать с варгами было интересно и познавательно. Расчесываешь щеткой шерсть на спине огромной зверюге, а та млеет от удовольствия и рассказывает о дивных закоулках изначальной землицы врага и подземельях Удуна. Ляпотень!
Но все рано или поздно кончится. И, судя по моему опыту, крайне плохо. Так блин и в этот раз. Как то вечером я тащил варгам первые ведра их варева на ужин. Остановивших у ворот загонов передохнуть, я насторожился. Варги были неспокойны. И не так как обычно они были радостно неспокойны перед любимой баландой, а как то иначе. Нервные, они не сидели на месте, ожидая еды, а ходили с места на место, порой тихо рыча, а блеск в их глазах мне совершенно не нравился. Входить к ним, не зная в чем дело, было крайне опасно – порвут, потому я, не забыв ведра, тихо поднял на помост поверх стены и стараясь не шуметь потопал оглядывать окрестности. «……..» только и промелькнуло у меня в голове, когда я узрел то, что беспокоило варгов. Прямо за воротами поджидал кого-то (блин да что значит кого-то – меня конечно! Ктож еще к варгам то попрется на ночь глядя) десяток стражников, да не местных, а в одеждах личных слуг Мордирита. Это был *****, причем полный. Конечно, могли быть варианты. Меня могли подставить карн-думцы, ради мести за своих варгов, тогда мне стоит лошадью нестись к Мордагу и просить защиты. Если это личная инициатива озлобленных за поражение своей сборной, меня отмажут и не дадут в обиду. Я уж было повернулся ускакать к начальству, как вдруг дикая мысль стрельнула в моей глупой башке. Только три дня назад эльф-связной забрал у меня пачку листов новых сведений о враге. Если этот олух попался и не успел их уничтожить, то вычислить примерно откуда вестишки враг мог запросто. И тогда Мордаг первый начнет демонстрировать на моей персоне свое мастерство пыток, легендарное даже для ангмарцев, любителей этого дела. Бежааааааать!!!
Первое ведро баланды я уронил на врагов нечаянно – просто рука разжалась от страха разоблачения. Втрое я вылил на них намеренно и пока слуги Мордирита ошарашено размазывали по своим мордам баланду я скакнул поверх них к загонам и запетлял по тамошнему лабиринту, вереща как заяц.
Враги естественно ломанулись за мной, и вот это была их ошибка. Варги в принципе зверьки не сентиментальные и начни меня рвать на части прямо у них под носом они б только посмотрели с интересом новое зрелище. Но теперь они были на взводе, не любя чужаков в своих стенах, они были голодны и хотели есть, а тут чужаки стали орать и есть ИХ баланду!!!! Естественно мою погоню они просто стоптали и яростно ввязались в драку с новыми силами мордиритских стражников, которые набежали при первых воплях заварушки.
Когда я осторожно покинул загоны через заранее подготовленный лаз в виде подпиленного бревна (я ж сам тут все ладил хехе) в загонах бушевала нехилая такая баталия. Вой варгов, крики разрываемых на части стражников, сигналы тревоги разбудили б мертвых. Все лагеря вокруг радостно включились в суматоху, везде взвыли рога и гремели барабаны. Орали орки, люди, гоблины, варги и все прочие. Ревели тролли, которые из-за своей тупости нихрена ничего не понимали в происходящем и оттого бесились. Впрочем никто ничего не понимал, но всяк шумел, так что хаос только расширялся. Вскорости по звуковым впечатлениям можно было предположить, что как минимум войско валар таки решилось выжечь Ангмар полностью. Что-то уже стало гореть, прибежавшая на шум подмога, не разбираясь, била всех, кого заставала на месте и вскорости начинала получать пинков от следующей волны, прискакавшей на помощь. В общем веселуха была в самом разгаре.
Все это я наблюдал с безопасного места – забившись под полог шатра Мордага. Шатер был большущий, мое присутствие было совершенно незаметным, а сам хозяин со своей свитой и охраной убежал на тревогу. Мне было настоятельно необходимо выяснить, за что меня пытались схватить. Если все дело в карн-думцах, то им придется тяжко, а я вылезу героем. Если дело в моем разоблачении – тогда необходимо валить отседова с наибольшей скоростью. Но валить надо с умом – это я хорошо понимал. Поддашься панике – и пропал. Все существо орало о том, что надо бежать сейчас – немедленно! Но подумав, я не согласился с этим порывом. При тревоге всякий, выходящий из лагеря будет остановлен и задержан и форма ангмарцев меня не спасет. Кроме того, ночью вокруг лагеря шлялись умертвия, которым форма была вообще по барабану. А амулет, оберегающий от них, был у меня заныкан в тайнике, где хранились вещи на случай ухода. Значит, всяко надо переждать тревогу и забрав вещи из тайника уходить уже не налегке, а с снаряжением, следующей ночью. Потому я валялся под пологом и выжидал.
Суматоха в лагере закончилась лишь утром. Днем в палатку завалился злобный Мордаг и начал диктовать приказы всем частям о моей поимке и непременно живым. Я приуныл, поняв, что придется уходить, и миссия моя в этих краях закончена. А я уж начал было входить во вкус(
Следующей ночью я тоже никуда не ушел, лишь выглянув своровать еды и воды. При той погоне, что развернул Мордаг, выходить из лагеря этим днем было опасно. Хорошо зная нравы ангмарцев, я мог предположить, что они сперва проверят окрестности, не затаился ли я где-то рядом, и лишь потом разошлют отряды в дальние края.
Вечером второго дня Мордагу доложили, что моя персона в лагере и окрестностях не обнаружена. Можно было сваливать.
Ночью, когда все прочие смотались из шатра, а Мордаг уснул, я вылез и без раздумий перерезал ему глотку. Не стать бедолаге каргулом, пусть обломится, хехе. Хотя надо признать мне лично он ничего плохого не сделал, но надож порой подумать и благе свободных народов, хотя эти блин народы мне никогда сток не платили как он. Впрочем и нам, диким охотникам, ведано чувство долга. Впрочем, как и чувство мародерства. Я стал озирать шатер в поисках монет и драгоценностей и вскорости набрал горку вещей на память о службе. Нужен был какой то мешок для награбленного и мой взор упал на почтовый мешок с новыми приказами, что притащили Мордагу сегодня для отправки по частям. То, что надо! Мешок прочный и вместительный. Я сломал печати и вывалил бумажный хлам на пол. Мелькнула мысль оттащить все это эльфам, но с другой стороны – времени сортировать приказы на нужное и ненужное не было. А переть продовольственные ведомости сотни миль до своих – попросту глупо. Да и все равно я знаю практически все про армии севера, потому ну их, эти бумаги. Я стал сгр***** их ногами в камин, как вдруг из-под вороха бумаг выглянул край бархатного мешочка. Это было чтото-необычное. Заинтригованный, я выхватил мешочек из-под приказов и тут же выронил, беззвучно выругавшись от неожиданности. Руку явственно ожгло холодом, верным знаком мощного артефакта врага. Ого! Там было нечто крайне ценное! Морщась, я всеже вновь взял мешочек и начал его пристально рассматривать. Багровый бархат был украшен множеством знаков Ока и Железной короны, вышитых соответственно золотом и серебром. Развязав тесемки, я осторожно заглянул внутрь. Блиииин! Вот это да! Внутри оказалась плоская шкатулка, врать не стану – из мифрила! По крайней мере, так показалось мне, лишь пару раз видевшего мифрил у гномов в Чертогах Торина. Шкатулка не имела видимого мне замка, но не открывалась, как я ее не вертел. На крышке бы нанесен знак Ока, выполненный багровым золотом. В центре Ока был вставлен нехилый такой кровавый рубин. Вопрос брать или не брать даж не возникал. Конечно, тащить артефакт (а в шкатулке явно было нечто потрясающее) такой силы было опасно – могут почуять прислужники врага, но бросить мифриловую шкатулку с рубином я не мог физически. Потому немеющими от холода руками я завернул ее обратно в бархатный мешочек и закинул в мешок вместе с прочим драгоценным барахлом.
Бесшумно выбравшись из шатра Мордага, я тишком стал пробираться к своему тайнику с вещами. Мне очень хотелось узнать о судьбе моих варгов, но заглядывать к ним было опасно – учуют еще да шум поднимут. Впрочем, судя по обычным повседневным звукам из их загонов с собачками было все в порядке. Кто-то грыз кость, ворча на соседях, кто-то похрапывал, кто-то выл на Луну вдохновенно и печально. Все как обычно. Ну, прощайте, собачки, не поминайте лихом.
В моем тайнике что только не было. Запасные комплекты форм на разные случаи, монеты и украшения, заныканные на черный день, одежда охотника (не прибежать же к своим в форме ангмарцев) и чудо из чудес – эльфийский лук Первой эпохи, неведомо как оказавшийся в хранилище Мордага. Я влюбился в него с первого взгляда, выменял за десяток бутылей самогона у хранителя и тщательно укрыл от посторонних глаз. Теперь, замотанный в грязное тряпье для маскировки, он был закинут за спину. На боку висел орочьий тяжелый тесак, крайне удобный для лесной жизни, а через плечо были перекинуты сумки – одна с едой, вторая с добычей. Можно было топать к спасению. Я предусмотрительно надел форму второй карн-думской дивизии. Ее как раз перегоняли в Рам Дуатт, потому мое продвижение на юг не вызвало бы подозрений. Вместе с тем эта дивизия была наспех собрана из кучи мелких вспомогательных частей и народ не успел узнать друг друга, что позволяло легко затеряться среди личного состава.
Можно было конечно уйти на восток к горам, чтобы старой тропой, той по которой пришел в Ангмар, пробраться в Мглистые. Но зная мою легенду о горском происхождении меня и станут ловить прежде всего на путях к моей якобы родине. Да и дороги на восток негостеприимны – ни воды ни еды помимо дорог с заставами Ангмара.
Юг был безопасней, и я зашагал туда, выбравшись из Уругара. Вскорости я присоединился к маршевой роте «родной» второй дивизии, был обременен шестом, каковой и усердно потащил на юг, пряча свою измазанную грязью физиономию при приближении офицеров или посторонних. Спокойно дотопав до Южного Ангмара я легко дезертировал, в первом же лесочке сбросил грязную форму и оделся охотником. На душе сразу полегчало. Хотя впереди были занятые врагом ущелья Рам Дуатта и сотни миль до гостеприимных безопасных мест, самое сложное было позади.

На Севере рано, но долго темнеет. Карн-Дум не спит все сутки, но здесь на высоте многих сотен метров на балконе главной башни цитадели, повседневный шум и гам не был слышен. Мордирит глядел на юг, вожделенный край будущих побед, как глядел каждый вечер. Но сейчас он был ужасен больше обычного и даже каргул, с поклоном зашедший на балкон, закол****ся, не осмелившись тревожить великого короля Ангмара.
Все было ясно и без доклада. Ублюдка, убившего Мордага, не нашли на востоке. Значит, к горам он не побежал. Оставался только юг. А если юг, выходит, эта крыса все-таки и есть эльфийский шпион.
Когда Мордириту доложили, что в окрестностях Уругарта заметили эльфа, он списал это на излишнюю бдительность охраны. Но те вскорости притащили останки, неоспоримо свидетельствующие, что в своей неизмеримой наглости остроухие осмелились подобраться почти к самой его твердыни. Что было хуже всего, при убитом (а эльфа не удалось взять живым) нашлись обрывки бумаг, которые он не успел уничтожить. А в этих обрывках – выписки из секретнейших приказов по армии! Королевский гнев был страшен – начались проверки всех штабных, которые прикасались к этим приказам. Эти проверки не принесли никакого результата, слуги умирали в муках под пытками, но никто не был выявлен как изменник. И тут случайный человечишко из окружении Мордага, попавший в список планово допрашиваемых, неожиданно кажет прыть и удирает. Да еще и убив Мордага. Он и есть шпион? Смущало Мордирита многое. И то, что шпион был поваром – мог ли он знать секреты армии? И то, что шпион убил Мордага, а не убежал сразу. И наконец, то, что убивший Мордага не забрал важные бумаги, а украл деньги и драгоценности. Не стал бы так себя везти эльфийский прихвостень. Более похоже на горскую месть с банальным грабежом.
Однако банальный грабеж обернулся полной катастрофой, когда выяснилось, что именно Мордагу был передан для отправки в Карн-Дум полученный с Мордора Дар. И именно этот Дар утащил убийца Мордага среди прочих драгоценностей. Око не прощало ошибок, а потерю своего Дара не простило бы никогда. Неприятное дело стало смертельным для самого короля и уже четвертые сутки петля все верней захлестывала его шею, пробуждая в выжженной душе давно не веданный страх. За этот страх Мордирит ненавидел вора все сильней. И если вора нет на востоке – весь юг будет зажжен.
«Начать наступление немедленно. По всем частям приказ тщательно ловить бродяг. Всех подготовленных жрецов – на юг, пусть вынюхивают следы Дара. И еще – выпусти на след теней».
Каргул беззвучно покинул балкон. Вскоре тишину высот разорвал вопль ярости, практически не слышный человеческому уху, но вгоняющий в ужас все живое. Великая охота началась.

На границе Рам Дуатта в это время измученный человек в грязной одежде охотника вздрогнул, словно застигнутый врасплох злым холодным ветерком. Он торопливо заозирался в поисках врагов, никого не углядел, но всеж решил, что пора устраиваться на ночевку, укрываясь от приближающейся темноты. Через полчаса он уже устроился в рытвине от корней упавшего дерева на краю каменной россыпи, невидный случайному взгляду. Завтра предстоял нелегкий день и поиск безопасного пути через ущелья. А пока можно было немного забыться тяжелым сном, полным тревог и нехороших предчувствий.

Бегство

Я сидел, незаметный в тенях от света вечернего солнца, на склонах безымянного ущелья в Рамм Дуате и наслаждался жареной крысой. Такой жирной и сочной крысюшки я не едал давно. Вкуснотень! Впрочем, стоит признать, что после двух дней голодания и сырая крыса показалась бы мне изысканной сладостью. Но надо же сохранять человеческое достоинство! Потому первую свою добычу за три дня я хоть немного да прожарил.
Но приятная сытость не могла отогнать дум, черных как падающая сверху тяжелая в своей беспросветности ангмарская ночь. Пробраться на юг было невозможно. За три недели это мной было выяснено досконально. Все ущелья были перегорожены вражескими лагерями, и сторожа на воротах бдительно следили за проходившими. Надеясь было затеряться в толпе наступающего войска Северной короны, я постарался незаметно влиться в нестройно марширующие ряды, но не тут то было. На вратах стояли помимо простых стражей и стражи магические – огромные каменные статуи ужасных чудищ, причем у подножия каждой тусовался десяток ангмарских колдунов. Так что путь на юг был закрыт намертво. Хорошо хоть ноги унес – и на том спасибо.
Оставалось два варианта. Согласно первому можно было топать в Огайр и отсиживаться там, пока ангмарцам не накостыляют на юге или же (что более вероятно) ангмарцы потеряют бдительность на фоне своих сокрушительных побед. То, что Огайр еще держался, я узнал по перемещению отрядов врага. Не менее десяти из них у Рамм Дуата повернули на северо-запад и не вернулись назад. Значит, следопыты и горцы все еще держались за частоколами. Таким образом, сравнительно недалеко от меня были союзники. Впрочем, Огайр больше напоминал не спасение, а мышеловку. Выбраться из осажденного города практически невозможно (даже если забраться в него удастся), а узнай Мордирит, какая пташка припорхнула там погостить, Огайр уруки вынесут в один миг. И буду я почетным гостем Карн Дума. Нет уж, чем место южнее, тем климат подходящей для моей скромной персоной.
Значит оставался второй вариант, который, как на грех, ну никак не приходил в мою тяжеленную от усталости башку. В ожидании его прихода я притушил небольшой костерок за своим камнем-укрытием, завернулся в рваный плащ и начал потихоньку дремать, сквозь полузакрытые веки наблюдая за игрой теней на дороге внизу.
Спас меня инстинкт ночного охотника, ибо разум только успел удивиться странностями мерцания теней. Ни одна мысль не мелькнула, а руки уже натянули лук и начали ускоренное выкидывание боеприпасов на склон. Вопли со склона подтвердили правильность действий в данной ситуации. Орали нечеловечески и еще матерились по орочьи. Небось унюхали жареную крысу, с досадой подумал я, ногой откидывая камень от себя. Камень с грохотом рухнул на склон и покатился с неимоверным шумом вниз. Подумав, что это прыгнула собственно моя тушка, орки с матами помчались следом. Я же, подхватив свои невеликие пожитки, скакнул верх, пересек гребень и начал пробираться по лощине к ближайшему ручью. Ручей вещь нужная, особенно когда на орочьи вопли подтянутся варги. Тут или летать научиться, либо плавать. На первое я не сподобился, а вот поплавать – прям таки мастер.
Полночь я встретил среди руин какой-то древней хрени в неизвестной мне низинке. В мокрой одежде и пелене ночного тумана холодно было как в океане Форохеля. Но приходилось терпеть, так как и развести костер было опасно. Да и дров чтот не наблюдалось в пределах видимости. Бродить же в их поисках категорически не хотелось.
Так что сжался я в уголке, вытащил нож и топор, да и заклевал носом.
Сон был тревожен и недолог. Шорохи незримого хождения в тумане омрачили пробуждение похуже холода. Ну, сча чую, согреемся, признался я сам себе и приготовился метнуть нож в первую высунувшуюся из тумана морду. Морда таки показалась, и нож плавно ушел в нее, утонул в пустой глазнице и спокойненько полетел дальше, пока не стукнулся, судя по звуку, о какую-то каменюгу. Морда не претерпела никого урона, беззвучно оскалила пропасть беззубого рта и заверещала так, что у меня заложило уши.
Хана мне была полной. Карн думские умертвия я узнавал с первого раз. Это вам не блеклые неясные призраки забытых склепов. Это были твари кровожадные, разумные и крайне злобные. И еще – непобедимые, коли ты не могучий эльф или мудрый маг. Являясь простым охотником, я понял, что словил последнюю в своей жизни шкурку – песцовую. Жаль, что продать уже времени не остается.
Тени не нападали, кружили рядом и порой кричали чтото свое, радовались наверно. Явно ждали своего главного и мечтали о награде, хотя на кой им она? Даж и пробухать ее не смогут, на секунду пожалел я скитальцев.
Но чу – топал теперь ко мне явно не призрак, а кто-то более тяжелый. Судя по уверенности шагов, приперся их главный. И точняк – туман заалел, а потом выпустил высокую нескладную фигуру каргула в кроваво-грозном одеянии с мерцающими темными рунами. Каргул небрежно махал мечищем, рядом с которым мой топор как то не впечатлял. Каргул при виде меня принюхался, видать почуял таинственную хрень, укрытую в тряпье на моей груди, и довольно захрюкал, иначе произведенные им звуки и не назвать. Тут обида во мне преодолела смертный ужас, настолько тошным показалось помереть от какого то порося в красном.
Спасла опять привычка. Руки, бросив топор, потянулись к самому ценному в жизни, что они ведали – к заветному луку. Каргул поперхнулся своим хрюканьем и, как кажется, даже с испугом стал поднимать меч, но ударить не успел. Две стрелы ушли в его капюшон прежде, чем острие меча двинулось в мою сторону. Эффект выстрелов превзошел все ожидания. Тьма внутри капюшона буквально взорвалась облаком, тени вокруг заверещали и метнулись в разные стороны. Не успел и моргнуть, как передо мной остался лишь ворох красного плаща и ошметки тумана, который, как будто тоже испугавшись, начал рассеиваться.
Озадаченный своей столь впечатляющей победой я с новым уважением погладил верный лук. Вероятно эльфийские чары древности, наложенные в самую лихую годину войны с Морготом, еще не покинули его – и сработали против прислужника тьмы со всей яростью тысячелетнего ожидания.
Так что рассвет я всеж сумел встретить живым. Солнышко осветило не только поле моей ночной кратковременной битвы, но и черного коня, буднично привязанного к древнему каменному столбу. При виде коня у меня созрел план, наглый как стадо зимних голодных варгов.
Коняга недовольно фыркнул в мою сторону, оглядел жалкую одежку презрительно и уставился своими красными глазищами как на завтрак, явно примериваясь откусить мою руку, если протяну. Но тут не протянешь руку, протянешь вскоре ноги. Так что налаживать диалог с конем все-таки пришлось. Быстро сорвав пуки каких-то диких трав, имевших силенки расти на этой проклятой земле, я протянул собранный букет коню. Дар был принят благосклонно, и я был зачислен в союзники. Подумав, что коняга, поди, науськан подчинятся только сильнейшим слугам врага, я вытащил шкатулку и продемонстрировал ее коню – мол знай наших, не лыком чай сшиты. Конь поглядел на меня с уважением и мотнул башкой в знак согласия немного послужить перевозочным средством ради победы сил Саурона. Пнув пару раз мантию каргула и убедившись, что там нет никаких бренных останков, я встряхнул трофейное одеяние, примерил и вскорости закрасовался в наимодном ангмарском прикиде. Накинув капюшон и пробормотав для практики несколько самых страшных ангмарских матов, я водрузился на конягу и двинулся навстречу неизвестности.
Неизвестность в виде ангмарской заставы показалась на удивление быстро.
Орков с дороги как метлой сдуло. Колдуны, позорно спавшие вокруг костра у сторожевой статуи, вскочили стаей напуганных воробьев и усиленно закланялись. Оставался ток чортов каменный страж, чтоб его.
Конь чувствовал себя хорошо и бодро пёр в проход, а вот на меня камень давил, да еще как! Страшно хотелось блевать и хорошо, что нечем было – иначе б весь мой грозный образ маскировки затрещал бы по швам. Даже самые тупые орки не поверят в версию о перепившем каргуле. Каргулы то небось закусывают хорошо. Из последних сил я сжал в руке шкатулку. И тут всякое давление на мои и без того контуженые мозги прекратилось. Камень, почуяв силу более грозную, чем он, уснул мгновенно. Триумфально въехав в ворота, я быстро и без помех проскакал по вражескому лагерю, шугая праздношатающихся, обматерил охрану южных ворот, нерадиво медленно распахивающих их перед моим конягой, и вскорости вольной птахой мчался на юг.
Окрестности Эстельдина поразили меня своей пустотой в плане следопытов. Либо их отозвали в крепость, либо при моем виде они закапывались в землю метра на три. Над Дол Диненном дымы стояли коромыслом, потому оставаться в этих стремительно затапливаемых ангмарцами и орками местах я не стал, повернув коня в самое надежное место, что знал – в Ривенделл.
Признаю, что надо было сбросить маскарад раньше. Но уж больно холодно было в моем рванье, а тяжелая каргульская мантия согревала. Так что мысли намеренно напугать эльфийский дозор у меня отсутствовали. Представляю, как они обделались, когда в их укрытие всунулась морда моего коняги с блестящими злобой глазищами. То, что я при этом выл – подлое вранье, недостойное перворожденных. Я вообще молчал в процессе, удивленно наблюдая стремительные маневры эльфов, которые драпанули как зайки в разные стороны, позабыв луки, походные запасы-лембасы и котелок с супом на костре.
Уминающим этот суп меня и застал ударный отряд Имладриса в составе из сыновей Элронда и Глорфиндела. Остальные видать под влиянием паники и носа не смели казать. При виде каргула, вылизывающего походный котелок и чавкающего лембасами, эти вояки оторопели и выпали в высший мир, ток поэтому не нашпиговав меня стрелами в спину. Коняга их, однако, почуял и злобно начал привлекать мое внимание, призывая прибить остроухих гадов. К великой досаде коня я вежливо поздоровался и к своей великой радости не получил после этого по морде. Про маскарад всеж пришлось держать ответ, но все вопросы замерли в эльфийских глотках, как я достал заветную шкатулочку. Все трое уставились на нее как бараны на новые ворота, после чего схватили меня за шкирку и потащили к Элронду. Коняга, печально вздыхая, поскакала позади, наверно надеясь, что я таки опомнюсь и всыплю эльфам.
В общем, вскорости я еще раз сытно поел и попил, даж помылся и приоделся, с некоторой печалью проводив взглядом полюбившуюся каргульскую мантию, которую злобные эльфы тут же сожгли.
Элронд внимательно выслушал мой рассказ при всем эльфяческом совете, потом они все дружно повылупляли моргалы на шкатулку, апосля чего признали мои агромаднейшие заслуги перед всеми свободными народами и заявили что и я свободен, ибо судьбы сей безделицы они решат как нибуть без меня. На мое предложение помочь в открытии сей диковинки и ее последующей реализации на черном рынке (я знал пару парней в Бри, что дали бы за нее действительно хорошую цену) они дружно вздрогнули и вежливо выкинули меня за дверь.
Ну и ладно. Нафиг мне эти секреты – своих полно. Так что я начал радоваться жизни, постепенно забывая ангмарские месяцы как страшный сон. Пару недель я пугал эльфийских часовых автоматически отвечая на вопрос «пароль» «Карн Дум и Око!», и омрачал эльфийские пиры воплями во здраву Мордирита и Саурона, каковые выскакивали из меня без перебоя несознательно после многочисленной практики.
Но прошло полгода, и я мог показаться свободным народам без явных признаков своего ангмарского шпиёнства. Так что, распростившись с гостеприимными хозяевами, я двинул прочь. Вокруг сияла радость. Радовались эльфы, вероятно предчувствуя мои будущие подвиги во славу Средиземья и заранее веселясь моим триумфам. Радовался мой коняга, окрещенный в минуту вдохновения Шепотом, ибо он так и не смог привыкнуть к эльфам, перекусав и перелягав наверно половину Имладриса (оставшуюся половинку минимум по разу загонял на деревья, молодчага). Один я не был весел, ибо светлую нотку прощания омрачил Элронд, ухмыляясь, сунув мне листок пергамента, на каковом черным наречием были начертаны мои приметы. На обороте был список наград за живого. Блин, мне самому захотелось сдаться за такое то богатство!
В общем, в окрестности Ангмара мне суваться было теперь не с руки. Потому и поскакал я на трофейной каргульской лошадке на юг – в почти родной Эрегион. Авось хоть там в падубовых лесах потеряет Ангмар мой след.
Ответить с цитированием
  #3  
Старый 19.09.2013, 15:27
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

В гонке за антиквариатом
Глава первая, в которой главный герой только и мечтает о тихом спокойном местечке, но гоним судьбой по половине Эриадора пока не становится участником неожиданного коммерческого предприятия
Выдвинувшись из Ривендела, на юг в Эрегион, к почти родным падубовым лесам я так и не попал, вляпавшись (иначе и не сказать) прямо в ангмарскую заставу посреди каких то стародревних руин. Утеря бдительности за время отдыха в Имладрисе сыграла злую шутку, да и кто мог ожидать врагов в такой близости от эльфийской твердыни? Спасло лишь то, что ангмарцы тож не ожидали беспечной наглости от случайных путников, и когда посреди их лагеря нарисовалась непонятная личность на черном коне, они видимо и подумать не могли, что это кто-то чужой. Что позволило мне развернуть коня и дать дёру до того, как самые шустрые арбалетчики сообразили, мол дело то нечисто.
Исправляя свою оплошность, погоню за мной отрядили знатную и излишне ретивую, то ли узнали по описанию и захотели устроить подарочек Мордириту, то ли просто приняли за гонца с важными документами в Имладрис и заинтересовались, что там остроухим пишут. Пришлось устроить преследователям продолжительную экскурсию по самым диким местам Троллистой пущи, но, даже потеряв несколько человек в устроенных на скорую руку засадах, ангмарцы упорно продолжали преследование, пока наконец не удалось удачно заманить их в самые паучьи тенеты, а самому потихоньку свалить с местности тайной неприметной тропинкой. Судя по воплям, с пауками ангмарцы не договорились и таки отвлеклись от моей скромной персоны. Однакож не только их вымотали эти забеги с препятствиями, так что идея повоевать за свободные народы, казавшаяся такой прекрасной и возвышенной в каминном зале после ужина и бутылочки вина, потеряла значительную часть своей привлекательности.
Окончательно убедили уйти на покой свежие вести с Эрегиона от встреченного у последнего мост знакомого следопыта. Выяснилось, что ангмарские патрули уже шныряют в окрестностях Эхад Мирабели, оттаптывая пятки сарумановским оркам, которые вместо того чтобы уйти на давно заслуженный дембель, Моргот их знает зачем, все еще колесили по тамошним руинам. На фанатов и тонких ценителей эльфийской культуры парни явно не тянули, но усердно собирали старые книженции и статуэтки. Теперь в клуб ценителей эльфийской старины неожиданно записались и ангмарцы. Их пребывание в Эрегионе окончательно снизило привлекательность сего дивного края в моих глазах, потому резонно решив, что раз уж личный вклад в борьбу Свободных народов с врагом и так огромен (при том значительно недооценен), то с чистой совестью можно ехать в тишь в Бри со скромной надеждой подцепить какую-нибудь вдовушку с богатой лавкой и зажить припеваючи.
Но и эта надежда развеялась легким дымком от подгоревших галет, когда чуть ли не у самых южных ворот Бри толпа решительно настроенных личностей решила объяснить моей скромной персоне, что негоже всяким проходимцам разъезжать на таком прекрасном коне как Шепот. Первые протянутые к уздечке жадные лапищи мой коняга просто обкорнал, откусив пальцы, а пока замершие от неожиданности разбойники глядели на безумно скачущих от боли товарищей, я успел достать любимый топорик, пожадничав тратить на невзыскательную публику эльфийских стрел, тайком набранных в арсенале Элронда. На четвертой пробитой башке самозваные властители брийских дорог поняли, что пора сваливать, но до кустов оставшиеся три кадра не добежали, с разгромным счетом проиграв бега на перегонки с Шепотом, который при виде бегущих впадал в боевой азарт.
Вечерком, обсуждая со старыми знакомыми новые явления в криминальной жизни Бри, пришлось услышать много новостей, что характерно, все как на подбор неприятные. Старые добрые вольные ребята с этих мест, что вели себя достаточно тихо и вежливо, поисчезали непонятно куда, а их место заняли хлопцы гораздо более опасные и агрессивные. Теперь хорошо организованные шайки разбойников не боялись ни брийской стражи, ни наемной охраны купеческих караванов, так что вскоре при делах остались лишь те, кто вовремя стал платить новым хозяевам ночного города и окрестных дорог. Стража, конечно, гоняла временами бандитов вдоль основных дорог, но те умело уходили от погонь, быстро меняя лагеря, несколько раз при этом вырезая брийские патрули вчистую, демонстрируя выучку скорей регулярной армии, чем разбойничьих шаек. Эти разбойнички настолько напоминали по описанию ребят Сарумана, что вряд ли могли быть от кого-то еще. Знаем, в Эрегионе насмотрелись. Так что Бри был в форменной осаде, хотя даже сам мэр вряд ли это подозревал. Мое же чутье на ловушки не могло обмануть, надо было срочно валить. Особенно настораживали слухи о каких то черных всадниках, якобы виденных поблизости, нагнавших страху вроде как даже и на разбойников. При выборе дальнейшего пути много думать не пришлось. Юг, север и восток заливало кровью, оставалось только ехать на запад – в Шир, который непонятно зачем надежно охраняли следопыты, работавшие не за страх, а за совесть. За их дозорами можно было доживать в радости и спокойствии.
Из Бри удалось выехать почти без приключений по северной дороге, потом мимо ферм к предгорьям и по тропинкам между холмами на запад. Хренушки меня кто в окрестностях Бри вообще поймать сможет, места то родные и исхоженные вдоль и поперек. Так что вскорости подковы Шепота весело простучали по мосту в Забрендии, а затем это несомненно радостное событие было отпраздновано в первой же таверне.
Однако ж праздник праздником, но надо было начинать добывать пропитание. Будучи специалистом широкого профиля с оказанием множества услуг обширного спектра, и в мыслях не держал, что не смогу найти в Шире работу. И, разумеется, обломался по полной, напрочь забыв специфику края, после стольких то лет житья (коли это можно назвать житьем) на опасных пограничных территориях.
Все разговоры с потенциальными нанимателями из фермеров были однообразны. Как правило, сперва хозяин фермы, хоббит пожилой и степенный, долго таращился на Шепота, видимо впервые узрев столь большого, черного и злобного коня. Когда я, вежливо поздоровавшись, столь же вежливо интересовался, надо ли кого убить в окрестностях, у хозяина удивленно округлялись глаза, и далее беседа принимала неконструктивный характер. Нет, ему не надо никого убить. Даже соседа, хотя Хренкинс конечно вредный старикан и постоянно забывает привязывать скотину, из-за чего она вечно забредает на чужие поля. Нет, эту скотину тоже не надо убивать. Нет, даже если представить все как несчастный случай, тоже никого убивать не надо. Нет, ему совершенно не знаком ни один медведь или, упаси нас второй завтрак, варг, он вообще не уверен, что такие страшные звери существуют где либо помимо бредней старого Торбинса. Нет, он не готов платить за убийство этих неведомых медведей и варгов за тридевять земель, никакие уши, шкуры, хвосты ему не нужны. Нет, никакие орки или гоблины в его списке мести не значатся, у него вообще такого списка нет. Нет, он правда никому не хочет отомстить. Нет, даже Ангмару за Форност не хочет. Нет, он не стесняется признаться, он вообще не слышал про Ангмар и Арнор, что за выдумки, кому и за что там мстить? Нет, про умертвий ничего не известно, на местном кладбище все тихо. Подвал? Нет, у него маленький сухой уютный подвал и никаких кладов с заклятиями, которых требуется достать с риском для жизни, там нет. Нет, никто в амбаре не воет, спасибо. Кто скребется? Мышь. Нет, мышь не надо убить. Она старая, ест мало и вообще ее еще бабушка Лавиния подкармливала, светлая ей память, так что мышь почти член семьи. Нет, и у мыши нет врагов, которых надо убить. Бабушка Лавиния? Лежит под любимыми бегониями. Нет, не встает, по ночам не воет и на прохожих не кидается. Нет, никаких старых вещиц не пропадало и ничего не надо разыскивать. Нет, никакие осиновые колья на будущее ему не нужны, серебряные стрелы тоже. Карта укреплений Уругарта? Нет, спасибо, предложите Всяковинному обществу, они всякую фигню собирают. Нет, спасибо, ключ от Карн Дума ему тоже не нужен, ему второй погреб не требуется.
И вот так сплошные «нет» битый час. Наконец в лучшем случае мы договаривались, что я отвезу десять мешков картошки на местный рынок за пару серебряных, а в худшем хозяин просто гнал со двора как сумасшедшего, несущего полный бред. В общем, сапогами наверное было торговать выгоднее, чем предлагать услуги вольного охотника в напрочь мирном и разленившемся крае. Я уж с умилением вспоминал своих подопечных варгов, ух навели бы они тут шороху, а потом можно было бы взять большие деньги за их истребление, разделить пополам и отправить серых обратно на родину. Впрочем, следопыты за такие проделки закапывают крайне быстро и чертовски эффективно, да и серые, даже сумей я как-нибудь переслать им весточку, далеко не факт, что не сдадут начальству и не заявятся с толпой уруков, алча награды за мою башку, а не за пугание хоббитов. В общем надо было крутиться самостоятельно.
В этой непростой ситуации, когда печали и думы о будущем одолевали даже последние остатки оптимизму, сущим кладом стала случайная встреча со столь же угрюмыми и печальными гномами с Чертогов Торина, приехавшими в Шир за шкурами. Химичили гномы в своей подземной металлообработке будь здоров, поэтому всяких рогов да копыт им требовалось много, а своей живности в подземелье особо не поразводишь. На гномью беду сразу же выяснилось, что всю эту полуфабрикатную лабуду уже давно активно скупают на ярмарках некие южане, отправляя потом обозами куда то далеко на свою родину, а договариваться с собственно фермерами у гномов не было ни времени, ни сноровки. Так что мое знание всех местных ферм было гномам на руку и, после пары бочонков пива, ударили по рукам. Став уполномоченным гномьих рудников, я развил такую бурную деятельность по заготовке, что шкуры, рога и копыта потоком шире Брендивайна потекли в Эред Луин, благо обнаглевшие южане покупали все за бесценок, а гномье золото в моих руках было полновесным и стабильным.
Когда южане, опомнившись, попытались поднять закупочные цены, было уже поздно, тем более что следопыты таки доставили с оказией оставленные в Имладрисе пожитки и, самое главное, привезли мое немного честно заработанное и побольше честно украденное карн-думское золото, так что еще до первой осенней ярмарки весь товар был мой, благо платить я теперь мог много и наперед, зная честность хоббитов. Намечалась, конечно, неслабая такая буза, южане могли пойти и на внеэкономическое решение вопроса, но тут можно было положиться на работу стражей границ и следопытов. Таких безобразий, как в окрестностях Бри, в Шире не было. Впрочем, поговаривали, что многие фермы в Южном Шире скуплены чужаками, и часто мол фермеры расставались с родовыми землями не вполне добровольно. Болтали также, что на таких фермах замечали вооруженных людей, да еще в количестве, явно превышающем необходимость для защиты даже самых крупных торговых караванов, но мало ли что болтают, всего на свете не перебоишься. Так что все мои мысли были заняты рогами и копытами, когда мирный уклад жизни был внезапно и безоговорочно сломан.
Ответить с цитированием
  #4  
Старый 22.09.2013, 00:00
Аватар для nafaguras
nafaguras nafaguras вне форума
Гроза Ангмара
Переживший конец света 
 
Регистрация: 23.11.2011
Адрес: Бри .Четвудский лес
Сообщений: 799
Post Байки путешественника по Средиземью

Скучно и томно без искринки - уснул на 30 строчке !((
Ответить с цитированием
  #5  
Старый 22.09.2013, 03:09
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

Приятных сновидений! Судя по объему текста Вам хватит здорового сна на месяц)
Ответить с цитированием
  #6  
Старый 23.09.2013, 10:41
Аватар для tatyana209
tatyana209 tatyana209 вне форума
Защитник Форохеля
Переживший конец света 
 
Регистрация: 13.08.2009
Адрес: Шир, Яблочные балки, ул.Меловая, дом 5
Сообщений: 478
Post Байки путешественника по Средиземью

зато идея про варга хороша! может быть изложение и затянуто, но идея-то...
особенно оценила после одного веселого похода в Псарни Дол Гулдура)
__________________
Форност:Гвинда, хоббитянка с арфой
Мирквуд: девушка с лютней по имени Альриндаль
Ответить с цитированием
  #7  
Старый 23.09.2013, 12:50
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

Спасибо! Варги вообще милые животные, не могу относиться к ним плохо.
Изложение действительно затянутое в сравнении с современными то короткими текстами, потому как люблю писать в стиле литературы 19 века, когда читали долгими вечерами при свечах, когда романы и были собственно великими романами с огромным объемом и целым миром внутри. Новая байка по объему потому будет длиннее всех предидущих и до финала ее наверно никто и не осилит прочесть)
Ответить с цитированием
  #8  
Старый 22.10.2013, 18:12
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

Глава вторая, в которой герой соглашается помочь Всяковинному обществу и терзаем плохим предчувствием.

Как это обычно и бывает, самые судьбоносные события никак не воспринимаются таковыми изначально. Заканчивалось чудесное утро, обещая чудесный денек. Только уехали последние телеги в дальний путь до Чертогов Торина, только я сел, вытянув усталые ноги, на крылечко своей фактории (в прошлом обычного сарая на окраине Занорья, а теперь подремонтированного и украшенного теремка, гордо совмещавшего функции склада, конюшни и дома), только закурил трубочку, как на подворье с невероятной для хоббита скоростью заскочила весьма забавная личность в штанах от ночной nижамы и в дорогом пиджаке, правда изрядно запыленном. По пути ко мне владелец пиджака явно пару раз упал, но видимо так спешил, что не остановился даже стряхнуть пыль. Первой мыслью было залечь под крыльцо с кинжалом в руке, мало ли кто гонится следом за хоббитом, Шир конечно мирный край, но по нынешним то временам враги могут объявиться где угодно, обычно хоббит, повзрослев, сразу становится степенным и никуда неспешащим, потому бежать мог только в крайней опасности. Но тут странный гость, при виде моей скромной персоны еще ускоривший бег, хоть это и казалось невозможным, был узнан.
Можно было расслабиться, в гости заскочил Слышко Тук, чудак даже по самым чудаковатым хоббичьим меркам, деятельный участник всех посиделок местного Всяковинного общества и вообще заядлый любитель старины. На этой почве мы с ним и сдружились. В моем багаже завалялось множество мелких диковинок из стран, про которые никто в Шире и слыхать не слыхал, а уж моих познаний в занятных вещицах хватило бы на годы заседаний Всяковинного общества. Именно я уверенно опознал в древнем артефакте, подаренном обществу Бильбо Торбинсом, троличью чесалку для спины – а ведь над разгадкой тайны этого артефакта бились умы сотни любителей старины со всего Шира на протяжении полувека! Представляю, как издевательски хихикал над ними старик Торбинс, гад этакий. Да еще вовремя свалил со своей Торбы – после раскрытия «тайны» навешали б ему люлей любители антиквариата, не учли бы старые годы и маразм. Но не только я оказался полезен Всяковинному обществу, общество оказалось крайне полезно мне. Участвовали в его работе или хотя бы интересовались собиранием диковинок хоббиты из очень старых и уважаемых семей, так что вступление в общество открыло передо мной немало дверей, намертво захлопнутых прежде. А еще участие в обществе могло оправдать любые странности и таинственности, «диковинщики» слыли чудаками мирными и безопасными, потому разрешалось им многое. Размахивай, к примеру, кто на улице орочьим ятаганом – скрутили б его вмиг ширифы, побили бы палками для научения уму-разуму, потом сволокли б в кутузку да штрафанули, а диплом общества позволял ехать увешанным оружием, вполне легально – антиквариат, часть коллекции! Ляпотень! А еще в домике общества была чудесная кухня, и я могу поклясться, что некоторые члены общества совершенно равнодушны к диковинкам, посещая заседания исключительно ради прекрасного ужина. Многое говорит о качестве ужина тот факт, что ради него терпели и тяготы длинного по ширским меркам пути до домика из Хоббитона (целый час ходьбы или сорок минут на пони), и занудную болтовню постоянных ораторов вроде старины Слышки, способных о занятных вещицах разглагольствовать часами не останавливаясь.
Однако к чему такая спешка? Слышко в очередной раз упал, уже прямо у крыльца, выругался (что потрясло меня еще больше его странного наряда и бега), еле встал, из последних сил заскочил на крыльцо и свалился на диванчик для гостей, любящих покурить на свежем воздухе, любуясь чудным видом на Занорье. Пока Слышко переводил дыхание, я все лениво гадал – что ж такое произошло. Обществу подарили что-то невероятное и требуется помощь в опознании? Тукборо сгорело дотла (что могло объяснять наряд гостя)? Отменили вечернее заседание Общества, приглашение на которое принес мне недавно почтальон, и Слышко спешит известить всех многочисленных приглашенных, что об ужине им стоит заботиться самостоятельно?
«Чортов Нурли!» прохрипел наконец Слышко. Коротко и совершенно непонятно.
«Гад!» Еще короче и более понятно, наверно Всяковинное общество грабанули, давно говорил, что запирать домик надо все-таки на что-то более серьезное, чем на щеколду.
«Да как он смеет такое продавать, а?!!!» Нет, значит, бесценные коллекции на месте, оберегаемые хлипким замочком. Самому их, что ли, украсть в профилактических целях?
«Этож невиданно! Неслыханно! Да таких хоббитов…» тут Слышко затормозил, видимо не сумев домыслить, что ж такое с ними сделать нехорошее. Видать лишение десерта казалось ему недостаточно суровым наказанием, а оставление без ужина слишком страшным. Я мог бы конечно поделиться кое-какими ангмарскими наработками по сотворению нехорошего с неугодными личностями, но промолчал, заинтригованный непривычно эмоциональным монологом хоть и болтливого, но обычно спокойного хоббита.
«А тут еще Барвинка! Она тож хороша! Не дам, говорит, денег, уперлась и ни в какую. Нечего, мол, тратить монеты на какой-то хлам. Так и сказала «хлам»! Неслыханно! Дядя вернется с ярмарки, все ему расскажу! Тут дело такой важности, а Барвинка вредничает!» Слышко от возмущения опять потерял дар речи. Но в принципе дело стало ясным. Слышке предложили купить втридорога очередную дребедень, он кинулся за деньгами к дяде, по совместительству тукскому тану, а тот уехал на ярмарку, оставив на хозяйстве за старшую как обычно Барвинку, не склонную, в отличие от тана, баловать чудаковатого родича.
Пришла пора вставить словечко в разговор, а то Слышко явно был готов возмущаться еще пару часов - «Сколько денег то просят?» Слышко замялся: «Много, тридцать золотых… Нурли гад! Как увидел, что я в восторге, так сразу запросил гору золота! И ни в какую цену не сбавляет!»
Ого! Я и сам опешил от запросов неведомого мне Нурли. Хоббиты вообще предпочитают ценимые ими вещи не мерять деньгами – дарят или выменивают, редко за какую либо диковинку платили сколько нибуть существенные деньги. Максимальную цену на моей памяти дали на аукционе за настоящее копье эпохи войны Брандобраса Тука с гоблинами – аж пять золотых и, конечно, заплатил тукский тан после долгих уговоров Слышки, совравшего (а потом и сам ведь искренне в это поверил), что копье именно Брандобраса и выкупить его дело фамильной чести. А тут тридцать золотых!!! Фигасе! Что там у Нурли, Брандобрас целиком в доспехах? Или на продажу выставлена его знаменитая лошадка, он, помнится, был настолько крупным хоббитом, что, судя по преданиям, ездил на настоящей лошади, а не на пони? Я очень хорошо понял Барвинку, отказавшуюся дать такую прорву денег на какую то старую ерунду. Видимо выражение моего лица стало настолько выразительным, что Слышко поспешил удариться в подробности, пока не получил безоговорочный отказ.
У Нурли рукопись. Старая, очень-преочень. Видимо самая старая на данный момент в Шире, древнее самого древнего списка о даровании хоббитам земли на границе королевства Арнор. А по важности цены немалой – да не денежной, а исторической. Ибо написал эту рукопись много веков назад некий хоббит, участвовавший, тут уж надо признать, факт действительно потрясающий, – в битве при Форносте, когда ангмарцы взяли последнюю столицу Арнора, а потом некоторое время скитавшийся аж вместе с королевским отрядом. Рукопись большая, хоббиты вообще склонны к писанине, старик Торбинс, говорят, пачку бумаги в день исписывал, а еще в ней полно рисунков и карт разных, видать хотел хоббит все деткам и их потомкам расписать подробно. Потомки правда рукопись закинули в хлам и там она валялась веками, пока Нурли не решил перестроить свою хибару и не нашел в забытой и заваленной землей дальней каморке сундук, где среди всякого гнилья и нашлась рукопись. Решив подзаработать пару медяков на ремонт, Нурли притащил сундучок во Всяковинное общество, где дурак Слышко, невероятно обрадованный находкой, не удержался и выболтал, какая уникальная вещь предложена на продажу. Нурли не будь глупцом и загнул цену, резонно решив, что у слышкиного дядюшки - тана деньжата водятся.
Тут пришлось задуматься. С одной стороны деньги были большие, и я совершенно не разделял слышкину уверенность в том, что тан готов золотом заплатить за рукопись. С другой стороны, рукопись то действительно занятная. Мои друзья по обществу долгими вечерами спорили до хрипоты, правдивы ли старые предания о хоббичьем отряде, ушедшем защищать Арнор по зову короля, предок которого приютил их предков. Были ли хоббиты верны старым клятвам, имели ли они законное право на Шир или потеряли его, не оказав помощи гибнущему королевству? Не было конца разговорам и домыслам, а тут важнейший документ, без сомнения оправдывающий слышкиных да и прочих хоббичьих предков. Ради хорошей репутации можно было и поучаствовать в выкупе реликвии, разговоры о которой пойдут по всему Ширу. Под эти разговоры и известность легко завести полезные знакомства и расширить предприятие, гномы моей работой остались довольны и на следующий год готовы были вложиться в дело серьезными суммами. Да и вообще, иметь самих Туков в должниках – дело выгодное. Так что через пару минут необычайно обрадованный Слышко получил не только мешочек золота, но и пони, чтобы скорее доскакать до Нурли и купить рукопись.
Весь день, разъезжая по делам и ведя вежливые разговоры со встречными - поперечными, я, как ни старался отвлечься, все равно постоянно думал о рукописи. Было какое то нехорошее предчувствие, отравившее весь день, ощущение что зря полез в это дело. И загвоздка была отнюдь не в жалости о понапрасну потраченных деньгах. Старинные вещи, тут понимать и чуять надо, они сами по себе дело хитрое и порой опасное, древние проклятия никогда не умрут, слышал я про любителей порыться в Брийских могильниках много рассказов, да каждый плохо заканчивался, мертвые незваных гостей не любили и беды преследовали даже случайных владельцев взятых с гробниц вещей. И случайный находчик старой хрени, пусть даже отрытой в собственном огороде, рисковал не на шутку. Дела старины были ой как кровавы и опасны, не всякую древнюю историю надо знать, не всякое предание далеких предков стоит вспоминать, не всякую старинную вещь вытаскивать на белый свет, пробуждая от сна непонятные таинственные силы. К тому ж интересуются стариной люди порой опасные и влиятельные, вроде ангмарцев и сарумановских прихвостней. Рукопись могла быть опасна сама по себе и становилась трижды опасна, если ее владельцем заинтересуется Око или Изенгард. Ясен пень, Всяковинное общество никогда не станет держать рукопись в тайне и раструбит всему Ширу о потрясающей находке, пусть я и стану их отговаривать, пугая далекими колдунами, в которых никто из хоббитов даже не верит. Оставалось надеяться, что в рукописи не будет ничего важного, и она не заинтересует никого, кроме чудаковатых хоббитов. Сам себя успокаивал и сам себе не верил.
Прям в воду глядел. Вечером, по приезду домой меня уже ожидали на крылечке двое. Первым был жутко расстроенный и весь в слезах Слышко. Второй гость был уж точно незваный и нежеланный. Глиндур Брендибак, он же Капитан Соломка, глава ширифов Бакленда и гроза всех контрабандистов Вековечного леса. Заодно та самая личность, что когда то публично пообещала сгноить меня в кутузке при поимке на территории Шира или повесить на суку при поимке непосредственно с контрабандным товаром в Вековечном лесу. Репутация у Соломки уже тогда была такая, что я, после первого же выслушивания подробного пересказа соломкиного обещания, не раздумывая, пустился в скитания в дальние края, оставив выгодный промысел и родные края. Вряд ли спустя столько лет Соломка помнил мои старые шалости, но его визит и внимание уж точно не сулили ничего хорошего. Вздохнув, я отпустил Шепота на конюшню и неспешно пошел к гостям слушать новости. Даж не железно, мифрильно был уверен, что плохие.
Ответить с цитированием
  #9  
Старый 19.11.2013, 14:48
Аватар для oigenn
oigenn oigenn вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 20.07.2013
Сообщений: 45
Post Байки путешественника по Средиземью

Сильно сокращенная версия данного рассказа выкладывалась на конкурс страшилок, пролетела там незаметным осенним листиком над печальной Нимроделью, да и забылась бы, но, так как Адсо появится и в "Байках путешественника", представляется полезным для любезных читателей сих историй сохранить в этой теме его биографию, достаточно нестандартную для хоббитов.
Мечта
Хоббит Адсо с детства любил истории – о древних великих королях, о далеких горах и полноводных реках, о забытых кладах и ужасных клятвах, истории, что рассказывали усталые путники в пропыленных плащах, изредка проходившие через Шир. Конечно же, хоббит прекрасно понимал, что не стать ему героем любимых историй. Он не воин, разящий врагов блестящим мечом, не маг, разрывающий заклятьем путы древнего зла, не суровый охотник, выслеживающий опасную дичь, не совершить ему славных подвигов на чужбине, не будут петь о нем песен менестрели по праздникам.
Впрочем, Адсо вполне устроила бы в историях и скромная маленькая роль. Он даже знал какая именно. В любой истории рано или поздно, когда герои совсем падали духом от усталости и ран, неизменно появлялся огонек таверны, приветливо светивший в сумерках мрачного леса, обещая приют и ночлег у доброго хозяина, готового поделиться и мудрым своевременным советом и едой в дорогу. Адсо мечтал стать именно таким добрым хозяином настоящей таверны в глухих лесах, потчующим усталых гостей вкусной едой и прекрасным элем, а потом выслушивающим множество историй в уютном зале перед камином. Он даже красивое место присмотрел заранее на полпути от Занорья к Бри, где к дороге спускается Вековечный лес. Рядом были живописные руины и ключи с прекрасной водой, с родного Шира можно будет привозить продукты и готовить замечательную еду, путникам на брийском тракте не придется больше мерзнуть в ночи у маленького костерка и жевать высохшие галеты на ужин.
На мечту нужны деньги, постройка таверны была делом весьма дорогим, но Адсо верил в свои силы. Он работал во всех многочисленных тавернах Шира, откладывал заработанные монеты в копилку и учился нелегкому ремеслу трактирщика. Вскоре знаний ширских поваров ему стало мало, и дороги позвали Адсо вдаль. Сперва ради редких рецептов и приправ он обходит Эред Луин, потом бродит по землям Бри и везде примечает полезное, что потом воплотит в своей идеальной таверне. Наконец денег накоплено достаточно, а в поварском деле Адсо знает все. Можно было строить свою мечту, заветную таверну, но сердце подсказывает что рано, что некий секрет ускользал от него все эти годы, потому хоббит продолжает странствия, сам не зная, что ищет.
Откровение настигло его в Затерянной таверне в Пустошах. Сперва Адсо даже не хотел останавливаться в этом невзрачном месте с ужасной кухней, но потом не только задержался там надолго, но и устроился на работу, благо других желающих мести полы и мыть посуду в столь жалком заведении не было. Таверну окутывал покров тайны. Случайным гостям он не был заметен, но Адсо перевидал много таверн и умел примечать незаметное. Тайна таверны, непонятно как выжившей в давно умирающем краю, манила хоббита, и он терпеливо делал всю грязную работу. Хозяин таверны был молчалив и скрытен, постояльцы и гости тоже не отличались болтливостью, но Адсо умел ждать и наблюдать, умел быть незаменимым и незаметным, так что постепенно приближается к разгадке и, наконец, узнаёт о подвале. Благоразумие советует ему не торопиться, потому выяснение всех подробностей отнимает немало времени, зато вся важность подвала для таверны становится ясна. Настал заветный день и последняя профессиональная тайна открылась счастливому хоббиту. Теперь он знал все, что необходимо для исполнения мечты!
Однако Адсо нужна была помощь мастера весьма редкого таинственного умения. К сожалению, посвященных в нужное хоббиту ремесло найти было крайне сложно, а еще сложнее было встретить у них радушный прием. Пришлось скитаться по совсем уж неприглядным краям, где чаще попадался бандит или орк, чем честный человек. Выручали знакомства с кое-кем из постояльцев Затерянной таверны, заходивших по ночам, когда не было лишних глаз и ушей. Так что Адсо не унывал, медленно, но верно, искал нужного человека, о котором знали приятели знакомых его собеседников. Они встретились в старом неприметном доме на окраине Ост Форода, хоббит и угрюмый страшный старик. Выслушав Адсо, старик покивал головой и задумался. Наконец сказал, что дело интересное, ударили по рукам и на радостях всю ночь пили крепкое вино. Старик был доволен предложенным ему авансом, а Адсо радовался завершению своих поисков. То, о чем шептали его собеседники после солидного вознаграждения, переданного тайком, оказалось правдой. Старик оказался именно тем, кто требовался, одним из немногих вольных мастеров своего ужасного ремесла. Так что хоббит подливал ему вина, не забывал выставлять на стол заранее приготовленные прекрасные закуски и с почтением внимал каждому слову своего собеседника. Старику нравились вино и еда, льстило внимание Адсо, и вскоре он заговорил о старых деньках.
«Мы были вольными ребятами в Ангмаре, да сколько уж лет прошло то, а?» старик начал было считать, сбился, попробовал еще раз, сбился опять и просто продолжил рассказ «Немного грабили, больше рылись в развалинах в поисках золота. И раз нам свезло, сцапали тамошнего колдуна. Обычно они ездили с охраной, десятками, а то и сотнями свирепых воинов. Этот оказался слишком самоуверенным, да дубинка по башке оказалась сильней посоха и заклятий. Мы быстро ему язычок развязали, огонь и нож чудеса творят, по этой части в нашей банде были мастера. Когда рассказал колдун все что знал о месте, где золото ангмарцы промышляют, довольные парни пошли спать, оставив меня на страже. А колдун в бреду валяется, талдычит и талдычит без умолку. Пнул я его, чтоб заткнулся, а ему уже все равно. Ночь, скучно, я и давай слушать, что он бормочет, а там все занятно, про мертвяков и духов. Хозяин то колдунов, слышь, недаром Некромантом звался, и слуги его много что могут. Так что когда колдун притомился и замолкать стал, я его головешкой тыкал, чтоб бормотал, а когда он замолк окончательно, колечко его, странного темного металла, что холодил руку, себе на память взял, прочим парням оно не глянулось, торговцы такое не покупали. И не прогадал, как пошли мы за выведанным золотом в Имлад Балхорт к мертвякам. Со всей нашей братвы я один и вышел обратно, да при золоте. И стал слушать знающих людей внимательней, а потом и шепот могил понимать, что ветра с Карн-Дума доносят».
Адсо сидел завороженный, очарованный прикосновением к огромному ранее неизвестному миру историй, жутких, но маняще притягательных. Он готов был слушать их еще и еще, хотел, чтобы эта ночь была бесконечна. Старик рассказывал о безумных дунландских старухах, что знали о нгур’льехах «Тех, кто внизу» и ведали как призывать их через нечестивые ритуалы; о мертвых в курганных залах могильников Бри, что радовались, принимая там черного кольценосца из далекого могущественного Мордора; о безумных пленниках белого колдуна, что умирали после долгих пыток, разговаривая разными голосами на древних языках; о черном камне Эреха, тени от Тени нуменорского Запада, и о том, что бормочет лежащий под ним; о слепом гноме, в обмен на безделушки с руин прошептавшем старику напевы, что завывают безымянные в Каменных основаниях проклятой Мории. Старик говорил о духах, что приходят на землю с вечного холода звезд из глубин неба, где давным-давно заточен Моргот, древний враг, некогда сковавший весь мир крепкими цепями заклятий темной магии. Он шептал о бессмертных колдунах в древних башнях, о том, что мертвые терпеливы и ждут тысячи лет. «Они всегда получают свое, это да» старик засмеялся, тихо и недобро, щурясь на рассвет за давно немытым окном «помни об этом, хоббит, когда станешь вести с ними дело». Адсо кивнул и открыл новую бутылку вина.
Сборы были недолги и уже утром следующего дня хоббит со стариком уехали затемно, дел впереди было много. В Бри заказали материалы и наняли рабочих, а пока они не прибыли, старик на месте таверны зарыл выкрашенную кровью подкову с ангмарскими письменами и сказал над ней руну Рдет, охрану от порчи. И, конечно же, старательно оборудовали подвал. Большой, с длинной лестницей и прочной дверью на выходе. В дверь вставили звезду старого серебра, найденную в рудаурских руинах в Пустоши, подарок Адсо на прощание от хозяина Затерянной таверны, а собственно вход в подвал с лестницы перекрыли сверху древним камнем с письменами, что старик взял в одном из кардоланских курганов. Потом старик надолго пропал в могильниках, Адсо уже стал волноваться, когда ночью старик вернулся, привезя на повозке древний саркофаг. Старик торопился перенести его в подвал, бормоча, что чары скоро спадут, а мертвяка внутри не подчинить, будучи еще при жизни сильным колдуном, после смерти он стал еще могущественней, и долго пришлось ждать, чтобы застать его врасплох и на пару дней усыпить. Едва успели и, разбирая полозья на лестнице, по которым спустили вниз саркофаг, Адсо услышал глухой удар – это крышка гробницы ударилась о земляной пол.
Старик вгляделся в темноту со зловещей усмешкой «Наш новый друг очень голоден. Я вытащил его с нижних ярусов, куда живые не ходили столетия. Так что, хоббит, ты приобрел все, что желал, уговор честен». Адсо кивнул и колeбался недолго. Подножка и сильный толчок в спину, старик кубарем летит вниз в подвал и даже не успевает закричать. А кровавые ошметки, залетевшие на нижние ступени, любящий чистоту Адсо смел вниз метелкой, не подходя близко к темному проему, охраняемому древним камнем. Старика было жаль, но поступить именно так было необходимо. Дело даже не в обещанных старику больших деньгах, Адсо мог заплатить и не такую сумму. Приходилось заранее заботиться о репутации таверны. Старик любил выпить и мог разболтать лишнее, поползли бы слухи, так что у Адсо собственно и выбора то не было. Старик и сам все прекрасно понимал, как пригрезилось Адсо следующей ночью, когда старик пришел в его сон и, улыбаясь остатками рта на разорванном безглазом лице, прошептал «всегда получают свое, хоббит, всегда».
Адсо боялся следопытов, опасных и наблюдательных людей, о которых боязливо говорили даже самые безрассудные обитатели пограничных земель, однако ему повезло - следопыты как раз ушли с этих краев. Это был добрый знак, его таверна, его мечта, явно задумывалась под счастливой звездой. Строительство шло быстро, подвал здорово помогал экономить. Тем более что накопленных Адсо денег стало не хватать, ведь когда хоббит планировал строительство, он и представить не мог тех беспорядков, что охватят не только земли Бри, но и Шир. Из-за них все подорожало, на стройке приходилось держать охрану от диких зверей и лихих людей, а торговцы приезжали в лагерь Адсо, только если он соглашался дополнительно платить им за риск. Хорошо хоть фермы в округе были разорены, потому всегда находились желающие подзаработать, а когда Адсо отправлял работников перед выдачей жалованья чинить подвал, в многолюдной суматохе о них никто и не вспоминал. От разбойников откупались медяками, самым же наглым Адсо разрешал взять вино в подвале.
Разбойники оказались даже полезны. Когда с Занорья приехали ширифы в поисках Неда Овсяника, что поставлял провизию и должен был как раз забрать деньги за полугодовые поставки, все удалось свалить на бандитов. Адсо честно рассчитался по долгам, поручив ширифам отвезти семье пропавшего деньги, благо у Неда при себе оказалась весьма кругленькая сумма, видимо бедолага собирался завернуть на ярмарку на обратном пути. Помимо долга, хватило почти на половину конюшни. Ни с чем уехала и стража из Бри, искавшая пропавших торговцев. Адсо порадовался, что успел продать купеческих лошадок заранее, их могли узнать. Иногда в гости заходили герои, в жизни оказавшиеся намного более неприятными личностями, чем в песнях. Адсо легко отвлекал их внимание, отсылая в Вековечный лес и в разбойничьи лагеря, чтобы не оставалось времени на тщательный осмотр стройки. Ну а пара умников, что стали вынюхивать и докопались до подвала, там же и остались.
Таверна постепенно строилась и уже могла принимать постояльцев, путники охотно заворачивали на ночлег к гостеприимному хоббиту, сердечно благодарили за безопасный кров и очень хвалили его стряпню. Адсо действительно старался и сильно переживал, когда из-за срывов поставок не мог побаловать гостей яичницей из свежих яиц и добрым табачком. Когда Рутси Брикс, непутевый парень с Бри, вообразил себя великим разбойником и ограбил караван, везший в таверну Адсо овес, муку и бекон, хоббит не успокоился до тех пор, пока Рутси через случайных собутыльников не передали слух, мол Адсо хранит свои денежки в подвале, ключ к которому держит под половицей конюшни. Когда чутко спавший на кухне хоббит проснулся ночью от тихого скрипа двери на конюшню, он стал терпеливо ждать и вскоре услышал приглушенный крик, как будто где-то очень далеко кричал человек в страшных муках. Крик быстро оборвался, крепко спавшие от усталости работники и гости ничего не услышали, Адсо вышел закрыть дверь подвала, потом уснул счастливый. Разбойники после этого благоразумно перестали трогать грузы, перевозимые для Адсо, благо у их главарей нашлись с хоббитом общие знакомые. Никто из купцов об этом, разумеется, не знал. Когда слышали об очередном исчезновении торговца, купцы только вздыхали грустно и ругали кровожадных разбойников и ленивых стражников. Никто не сопоставлял факт исчезновения и то, что все пропавшие как на подбор либо подводили Адсо, не соблюдая договоренности, либо заламывали излишне высокую цену за свои услуги.
Подвал помогал и с неприятными посетителями. Как то Адсо долго не мог урезонить разгулявшегося пьяного гнома, бившего посуду и не хотевшего платить за выпитый эль. Терпение Адсо лопнуло, когда гном заявил, что хоббичья стряпня на вкус хуже жаренной гоблинами крысы. Он по секрету рассказал гному о бочонке настоящего пива, только-только привезенного с Чертогов Торина и даже не раскрытого. Не хочет ли многоуважаемый гном, в качестве компенсации за плохую еду в таверне, открыть бочонок и попить пивка? Гном хотел, прекратил шуметь, и радостно полез в подвал, к которому заботливо подвел его Адсо. Без буяна вечер в таверне вновь стал хорош. Гости ели, пили и пели песни, хваля доброго хозяина, этого «славного старину Адсо!». Сердце хоббита ликовало, он скромно протирал тряпочкой столы и был счастлив.
Бывали, конечно, и грустные дни, когда одолевали вечные заботы стройки и нечестность торговцев, так и норовивших обмануть, обвесить или подсунуть негодный товар. Тогда уставший Адсо приходил в подвал, садился на ступеньки и изливал душу, рассказывая мертвяку о трудностях. «Безобразие» жаловался он темноте «Старикан Сэм прислал свинину, так будто скаковые лошади были, а не поросята! Одни жилы! Стыдно подавать гостям на завтрак такое плохое мясо! Но другого-то нету, как тут готовить, а? Еще дурень Эд, столяр из Бри, я о нем на прошлой неделе говорил, мало того что два месяца тянул с заказом, так прислал столы с кривыми ножками! Возмутительно! И переделывать не хочет, говорит, мол мода теперь такая. Каков мерзавец!». В темноте сочувственно молчали, ожидая того времени когда и Сэм и Эд зайдут погостить вниз. Покой подвала умиротворял, и Адсо с новыми силами выходил к своей мечте, столь близкой к завершению. Как таверна была красива при закате, как будут рады путники! Хоббит верил, что рано или поздно зайдут в гости правильные герои, а не те жалкие личности, что бродят по дорогам без толку. Он нальет героям свежего эля, приготовит отличные комнаты, даст овса уставшим лошадкам и не возьмет за свои услуги ни медяка. Может и посоветует чего дельного и полезного. И тогда когда-нибудь в песнях о героических свершениях упомянут добрым словом и Адсо!
Ответить с цитированием
  #10  
Старый 28.11.2013, 20:15
Аватар для Celaire
Celaire Celaire вне форума
Путник
Переживший конец света 
 
Регистрация: 08.12.2008
Сообщений: 18
Post Байки путешественника по Средиземью

Ой, спасибо автору за несколько позитивных вечеров! Долго, долго ухахатывалась как с красочной манеры повествования, так и с самого удивительного сюжета )))
И вообще, продолжение охота ))))
Особенно со смеху укатывалась по поводу ангмарских варгов. До чего ж комично описаны! А уж идея с тем, который с чулком... Неканон, конечно, но стёб он и есть стёб ))
Ответить с цитированием
Ответ

Закладки

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 09:04. Часовой пояс GMT +3.