[thecat17]

Вступление,
в котором старый дом просыпается и встречает неожиданных гостей

Осеннее небо над поселениями Бри очистилось после ночного дождя! Последние тучки спешили убраться по своим делам и звезды на светлеющем небосклоне начинали меркнуть и пропадать одна за одной. В постепенно тающем тумане начал проступать силуэт большого дома, некогда величественного, а ныне пребывающего в слегка запущенном состоянии.
Одиноко возвышался он на холме над поселением и ничто не нарушало его покой, кроме последних трелей собирающихся на юг птиц и вечного журчания водопада, неутомимо несущего свои воды неподалеку.
Под еще теплым осенним ветерком старые ставни здания жалобно скрипнули и почудилось, что дом грустно вздохнул. Далось ему это тяжело. Его «легкие» - залы и комнаты, давно уже были покрыты толстым слоем пыли. Казалось, что старому дому не хотелось просыпаться! Возможно, ему снилось что то из воспоминаний, когда он был ярко освещён и украшен и под его сводами звенела громкая музыка и раздавался радостный смех и звон кружек с элем!
Но рассвет наступал неумолимо, вставал новый день, еще один в череде серой вереницы. Давно уже никто не заходил сюда, не отпирал двери, пустовали вешалки для одежды, трофеи покрылись паутиной а в полах появились щели.
Почему же они ушли? Разве он плохо согревал их холодными зимними вечерами теплом своих каминов? Разве сад, окружавший дом, не служил местом веселых пикников старых хозяев в дни лета? Этого дом не знал и не мог понять.
Дом вспомнил тот день, последний день, когда немногочисленная компания стояла и о чем то медленно вела разговор на крыльце. Потом они ушли, аккуратно закрыв входную дверь на засов и опечатав замок сургучной печатью. Вот и сейчас печать еще сохранилась, хотя прошло уже много месяцев, но еще можно было разглядеть на ней заглавные литеры «А» и «Р».
Между тем первые лучи солнца упали на крышу дома и осветили закрытые ставнями окна, как будто дом зажмурился от яркого света. Поселение постепенно просыпалось и оживало. То тут то там доносился топот копыт или ступ по каменным мостовым тяжелых сапогов. Вот вдалеке не спеша проследовала эльфийская пара в красивых одеяниях – наверно едут в гости к знакомым. Вот мимо с деловым видом прошлепал босыми ножками хоббит с увесистым мешком за плечами – возможно посыльный из Бри. Дом едва замечал случайных прохожих. Он уже давно перестал с волнением ждать, что кто-нибудь направит свои стопы к его порогу и просто грел свои каменные «бока» с лучах восходящего солнышка, ловя последнее тепло осени.
Солнце вставало и пригревало уже почти по летнему – денек обещал быть славным, одним из последних теплых деньков, когда жители поселения еще налегке любят прогуляться по окрестностям, развести костерок и раскурить трубочку в веселой компании.
А вот и еще проезжие путники, да сразу трое. Дом смотрел с мимолетным интересом своими подслеповатыми пыльными «глазами»-окнами из под опущенных «бровей»-занавесок на приближающуюся по дороге троицу.
Двое мужчин на лошадях и в доспехах, один хоббит на пони и в легком дорожном костюме.
Они ехали не спеша и о чем то тихо вели беседу, причем каждый был кажется погружен еще и в свои собственные мысли.
Один из мужчин – высокий, но сутулый воин, в тяжелых доспехах. Доспехи производили двоякое впечатление: с одной стороны они явно были редкой гномьей работы и к тому же яркого красного цвета, будто бы для какого то праздника, с другой стороны на них можно было увидеть следы многочисленных побоищ – столько было царапин и вмятин, да и краска во множестве мест уже стерлась или полиняла от солнца и дождей. Волосы воина покрывала ранняя седина, а обветренное лицо было украшено бакенбардами и шикарными усами, в глубине которых играла лукавая усмешка, хотя в глазах застыла печаль, как будто он перенёс недавно какую-то тяжёлую утрату. Мужчина ехал задумавшись, не обращая внимания на окрестности, и изредка отвечая на реплики собеседников.
Второй мужчина – статный молодой воитель, чьи доспехи в отличии от его соседа, хоть и отличались не меньшей памятью о былых сражениях, всё таки были заботливо починены и носили явные следы ухода хозяина. Его темные волосы задорно шевелил ветер и он пытливым взором внимательно изучал окрестности, бормоча под нос «Я точно помню, что вроде где то здесь!» Глаза воителя светились, как будто он предвкушал встречу со старым знакомым, а на лице играла веселая улыбка.
Наконец, третий попутчик – крепкий упитанный хоббит на еще более крепком и под стать хозяину дородном пони, ехал, казалась, вообще ни о чем не задумываясь. Выражение его лица носило крайне легкомысленное выражение под стать его костюму самых ярких расцветок – красной курточке, полосатым «арбузным» штанам и шапочке с пером, сидевшей на голове немного набекрень. Кстати сказать, одежда хоть и была легкомысленной, но сшита была ладно и складно, сидела на хозяине как влитая и материал костюма явно сделал бы честь знатным особам. Хоббит был явно в хорошем расположении духа, и если его седой попутчик как будто что то потерял, то наш невысокий малый всем своим видом выражал полный покой и блаженство, будто на целом свете ничего и не было, кроме дороги под копытами пони, да двух друзей рядом! Хотя опытный мудрый взор с легкостью заметил бы и легкий красивый меч, уверенно притороченный к поясу опытной рукой, и смелый взгляд их под густых бровей, явно повидавший не только тыквы на огороде, но и кое что пострашней и посвирепей, чем лесные волки Шира.
Дом затаился, в нем проснулось то забытое чувство которое он испытывал когда то давным-давно - чувство любопытства.
Путники же приближались к дому, и ехали никуда не сворачивая! Вот уже и воитель с радостным вскриком что то сказал своим друзьям, указывая на дом. Все трое заехали во двор, слезли с лошадей и медленно позвякивая шпорами подошли к крыльцу дома. Солнце матово блеснуло по их иссеченным и мятым доспехам.
Сняв с себя щит и прислонил его к стене, взволнованный воитель поднялся на крыльцо, достал кинжал и уверенным движением срезал старый сургуч.
Дом вздрогнул, пыль и мелкая щепа осыпалась с потолка, пару ставень сорвались с креплений и жутким грохотом рухнули на землю.
Путник же не стал заходить в дом и даже не стал открывать дверь, он просто сел на жалобно затрещавшие под его тяжестью ступеньки крыльца.

(вступление, к рассказу, который уже никогда не будет окончен)